Но Колька, видимо, решил, что раз уж мы в Астрахани, надо испытать все местные аттракционы. Он решительно отделился от меня и направился прямо к ним.

— Эй, ромалэ! — зычно крикнул он, подходя ближе. Видимо, решил блеснуть знанием фольклора. — Зумавэсса! Гадаешь?

Та, что была помоложе и поярче, с монистами на шее и наглыми черными глазами, лениво подняла голову. Окинула Кольку с ног до головы оценивающим взглядом, словно прикидывая, сколько с такого можно содрать.

— Шутишь, паря? — протянула она с легкой усмешкой. — Гадание — дело серьезное. Ручку позолотить надо.

Колька, недолго думая, достал из кармана металлический рубль. Положив между большим и указательным пальцем, щелкнул — рубль взлетел, крутясь кубарем. Цыганка с неожиданной ловкостью поймала монету на лету, спрятала куда-то в пышные складки юбки. Ловкость рук и никакого мошенничества — видимо, навык отработан годами.

— Ну, говори, чавалэ, как тебе гадать? На судьбу или на даму? — спросила она уже более оживленно, глаза ее заблестели интересом.

— Давай на судьбу! — рубанул Колька. — С дамами я и сам разберусь.

Цыганка взяла его узкую, твердую ладонь, провела по ней пальцем с длинным, хищным ногтем.

— Палец один загни, дорогой, коли на судьбу… — пробормотала она, вглядываясь в линии. — Вижу… Ой, вижу, не про хлеб-соль твои думки, про большое дело думаешь, про судьбу свою крутую… — она вдруг затараторила скороговоркой, раскачиваясь из стороны в сторону, как шаманка в трансе: — Денег у тебя много было, да все как вода утекли, все ты роздал, простая у тебя душа, цыганская почти, и деньги к тебе легкие идут, как мотыльки на огонь! Только похитрей тебе быть надо, ой, похитрей, а то пропадешь! А так — все вернется, и деньги, и удача… И даму пиковую вижу рядом с тобой, мечтаешь ты о ней, ночей не спишь, а может, и боишься ее малость… Через нее все беды твои, все расстройства… Правду говорю, ай, золотой? — Она заглянула ему в глаза своими черными, как астраханская ночь, зрачками. — А жизнь тебе долгая будет, ой, долгая! Девяносто лет проживешь, да еще два месяца сверху! Только бойся глаза черного, завистливого, да стрелы летящей, что из-за угла прилетит! Вот и все мое гадание!

Вторая цыганка, постарше, с лицом, похожим на печеное яблоко, дернула ее за юбку.

— Пойдем, Мано, хватит ему!

— Идти нам надо, паря! — улыбнулась гадалка уже без всякой мистики, просто и по-деловому. — Всё сказала! Ты это… дай папиросочку, у тебя же брюки в полосочку. Фартовый ты!

Я стоял рядом и давился от смеха. Классический развод! Набор стандартных фраз, подходящих любому: и деньги были, и дама пиковая (у кого ее нет?), и враги с черным глазом. Про девяносто лет — это вообще беспроигрышный ход. Но Колька… Я видел, что это тупое манипулирование его почему-то зацепило. Он помрачнел, вытащил пачку «Беломора», протянул цыганке. Та ловко выхватила папиросу, сунула за ухо.