Сам Лекса тоже вооружился до зубов. К кольту и шашке добавился пистолет-пулемет…

Томпсона! Правда первой модели, М1921, но это была та самая знаменитая «чикагская пишущая машинка». Увидев в Китае эти пистолеты-пулеметы, Алексей нешуточно удивился, даже подумал о каком-то оружейном хронокатаклизме. Но все оказалась просто и банально. После того, как родные армейцы не прониклись, одну из самых первых партий ушлые американцы впарили китайцам еще в начале двадцать четвертого года. В Союзе до Лешки доходили слухи, что какое количество приобрели и советские товарищи, но Лекса Томпсонов дома в глаза даже не видел. Но не суть. Пистолет-пулемет Алексею понравился, и он сразу же раздобыл себе один экземпляр через уже образовавшиеся связи. А для запасных двадцатипатронных магазинов заказал себе лва строенных кожаных подсумка, на манер немецких для МП-38–40. К слову, пошили просто на загляденье, даже кожу подобрали под цвет портупеи.

Почти одновременно к пристани добрался ан Кайши со своей группой из десятка дюжих курсантов, выполняющих функции его личной охраны. Генерал тоже вооружился до зубов: Томпсоном, как и Алексей, только вместо кольта у него на боку болталась кобура с маузером, а вместо шашки — богато изукрашенный китайский меч дзянь. Смотрелся он, при своем субтильном телосложении, несколько комично, к тому же, зачем-то засунул за пояс две немецкие гранаты — колотушки, что только подчеркивало комизм.

Алексей подавил улыбку, кивнул генералу, сверился с часами и подал команду:

— На борт!

Личный состав оперативно погрузился на борт большой моторной джонки. Последними по трапу взошли Лекса и Чан.

— По боевому расписанию!

Советские военные советники, Сулаквелидзе и Петров, немедленно заняли места на носу и на рубке за пулеметами Шварцлозе, китайские солдаты присели за бортами с винтовками наготове.

Громко запыхтел паровой двигатель, из трубы клубами повалил серый дым, неуклюжая посудина медленно начала отходить от пирса.

Лешка улыбнулся и серьезно сообщил генералу.

— Прекрасная погода, для того, чтобы совершить подвиг, не так ли мой добрый друг?

Чан весело заржал.

Скрытая ирония в этом диалоге была понятна, только им двоим.

Примерно полгода назад в Гуанчжоу, где располагалась советское посольство, руководство советской военной миссии и резиденция Сунь Ятсена, полыхнуло неожиданное восстание. Совершенно нередкое дело в раздираемом междоусобицами Китае этого времени. Восстания часто случались, вообще по всей территории Поднебесной, чему были вполне резонные предпосылки. Народ из-за постоянной гражданской войны осатанел и, достаточно было любой искры, чтобы вызвать волнения. Но не суть. Посольство и самого Сунь Ятсена с семьей пришлось срочно эвакуировать в академию на остров, расположение которого само по себе способствовало обороне. Эвакуация сопровождалась сильной неразберихой, вследствие спешки и неотработанности процедуры. Впрочем, тогда все закончилось благополучно, а мятеж быстро подавили.