Лекса Турчин в жизни был человеком по-армейски прямым и грубоватым, если не сказать, грубым, но как он уже успел убедиться, подобная тактика почти не работала в Китае. Пришлось меняться, благо в прошлой жизни приходилось общаться с китайцами и северокорейцами, так что опыт присутствовал.

Эта задача оказалась посложней, но Алексей справился довольно быстро. В академии появилось тактическое поле, полоса препятствий, прозванная курсантами «полосой страданий злого маньчжура Лана», а так же усовершенствованное стрельбище. А китайские офицеры поняли, что, сколько веревочке не виться, конец все равно придет. И лучше сохранить лицо в процессе вежливых тактичных переговоров, чем разозлить Лексу. До идеального состояния вещей было еще далеко, но процесс пошел. И самое главное, Алексею удалось наладить контакт с начальником академии генералом Чан Кайши. Самым неожиданным образом они даже подружились.

Лексе пришлось очень нелегко, фактически он ломал себе, частенько хотелось выхватить из кобуры пистолет и устроить тотальный геноцид вокруг, но пришлось терпеть

— Мой замечательный друг!

Генерал сам встретил гостя на пороге своей резиденции. Резиденция была построена из тех же немудрящих материалов, но выглядела довольно шикарно на фоне остальных жилых строений. Присутствовала даже большая веранда, садик и пруд с карпами.

— Ваше превосходительство! — Алексей вежливо поклонился.

— Какие могут быть формальности между старыми друзьями! — Чан Кайши расплылся от удовольствия. — Мой друг, вы прекрасно выглядите, настоящий образец офицера! Но проходите, проходите, мой сын черепахи Фань обещал сегодня удивить нас своим поварским искусством…

— Я не достоин ваших похвал, мой друг… — Лекса изобразил смущение. — Но ваши прекрасные слова падают на мое сердце, словно целебный бальзам…

— Вы точно в душе китаец! — Чан убежденно закивал. — И не спорьте! Прошу, прошу, проходите…

Он отступил в сторону, пропуская гостя.

Сам Чан Кайши у Лексы не вызывал никаких негативных эмоций. Моложавый, ухаживающий за собой мужик, умный, очень начитанный, тактичный и вежливый. Хитрый, как змей, но при этом умеющий расставлять приоритеты. В мемуарах советских специалистов и в другой советской литературе, с которой Лекса был знаком в прошлой жизни, его выставляли откровенным трусом, мерзавцем и подлецом, настоящим исчадьем ада, но ничего подобного пока не прослеживалось. А трусом он точно не был, разве что являлся предельно осторожным, обдумывающим каждый свой шаг и избегающим лишнего риска человеком.

Сын черепахи Фань, повар Чан Кайши, явно расстарался, изящный столик на веранде был заставлен множеством блюд и плошек, а сам он, в белоснежной повязке на лысой башке неподалеку бодро орудовал лопаткой сразу в трех котлах.