Мандрыка ухмыльнулся и подкрутил усы.

Лекса глянул на братьев и сухо поинтересовался:

— Как зовут?

— Тишка…

— Прошка…

— Колывановы, мы…

Близнецы синхронно прикоснулись к поврежденным ушам и так же синхронно хлюпнули носами.

Алексей немного поколебался, потом достал из кобуры свой кольт, вынул из него магазин и положил пистолет на стол.

— Разобрать и собрать. Живо! Степанович, не справятся, расстрелять гавнюков. Ну, время пошло!!!

Братцы ринулись к столу и…

Лекса не поверил своим глазам. Примерно через минуту… разобрали пистолет. Хотя за эту минуту успели переругаться и наградить друг друга тумаками. А потом собрали, правда, уже не так быстро, но все же собрали.

— Я же говорил, таланты! — гордо заявил комендант. — Это что, собрать-разобрать, они сами стреляющую хренотень сладили. Когда в овраге испытывали, я их и накрыл… — он горделиво приосанился.

— И где эта хренотень? — машинально бросил Алексей.

— Дык, у меня в сейфе… — Мандрыка суетливо достал ключ из кармана и извлек из сейфа…

У Алексея даже сердце зашлось.

Это был «Узи»…

А точнее, «хренотень» была очень похожа на израильский пистолет-пулемет «Узи». По крайней мере, внешне. Такие же магазин в рукоятке, рукоятка затвора сверху ствольной коробки и способ крепления приклада. Да и по габаритам сильно смахивало. Выглядел образец нарядно, отполированный до блеска и даже с выцарапанной гравировкой и аляповатой резьбой по дереву.

— Под какой патрон вы его сделали? — Лекса с трудом справился с ошеломлением.

— Какие были, под такой и сладили… — дружно ответил близнецы, после чего достали из кармана каждый по патрону и положили перед Алексеем. — Токмо… того, не готово еще… мы хотели, чтобы оно по три патрона стреляло, потому что больно быстро пуляет…

Алексей покрутил в руках «люгеровский» девятимиллиметровый патрон, достал из приемника двухрядный магазин и крутнул головой. Слов у него просто не находилось. Случившееся выглядело, просто, как чудо.

«Хотя… — он про себя улыбнулся. — Как там говорят, не оскудела земля русская талантами? Левшей всегда хватало. Вот только почти все их творения пропали даром. Кому просто надело творить, кого банально не оценили. Такое на Руси тоже обычное дело. Вот не попытались бы эти охламоны снять с меня часы, так бы и пропала даром их „хренотень“. И не факт, что еще бы одну сделали…»

— Так вот кто со склада ящик с германскими патронами стырил!!! — взревел Мандрыка. — Ну, все, конец вам! Под трибунал пойдете, стервецы!!!

— Чертежи есть? — с трудом выдавил из себя Алексей.

— А как жа! — обрадовали братья, после чего Тишка показал замызганную бумажку. — Токмо… токмо мы больше на глаз, а это… ну… так…