Раздался восторженный вопль:
— Гип-гип, урааа!!!
Нарком просвещения по-отцовски добродушно вздохнул:
— Как дети, право слово. Только я вас умоляю, не задирайте больше никого по пути…
Гуля цепко ухватила за локоть мужа и потащила за остальными. Отказываться от самогона, яблок и окорока она точно не собиралась. Очень неожиданно, товарищ Луначарский — тоже. Он потопал прямо во главе процессии.
Лекса, как единственный в компании трезвый человек, пришел в ужас, но деваться уже было некуда.
В общем, очень скоро все оказались в небольшой, но уютной квартирке. Импровизированный квартирник происходил чинно и патриархально: все манерно квасили самогон, словно столетний коньяк, закусывали яблоками, а Маяковский и Есенин читали свои стихи, изредка беззлобно переругиваясь. Семка захмелел, жаловался на жизнь Лешке и порывался уйти в поэты.
А Лекса…
Комполка Турчин решил воспользоваться моментом, утащил Луначарского на кухню и, фактически ультимативно, довел до наркома свои идеи о реформе народного образования в помощь Рабоче-крестьянской армии. На удивление, нарком проникся почти сразу и пообещал свое горячее участие.
А еще, у них произошел один очень интересный диалог.
— Видишь, Алексей Алексеевич, — Луначарский показал взглядом на дверь. — Талантливые ведь, шельмецы, настоящее достояние страны. Какой бы из них получился рупор народа и партии! Золотой! Но… — он тяжело вздохнул. — Горят, как мотыльки у лампы. Боюсь, сгорят совсем. Плохо все закончится, очень плохо. Из-за своего творческого бунтарства, чертова декадентства, они уже начали противопоставлять себя… — он еще раз вдохнул. — Обществу и государственной идеологии. И даже на личности порой переходят, стервецы. И защитить я их уже не смогу. И бабы их еще, сучье племя, простите. Да они и без баб сами себя легко разрушат. Что делать с ними, увы, не понимаю…
Лешка немного поразмыслил и рассказал наркому историю из своей прошлой армейской жизни, слегка адаптировав ее к нынешнему времени:
— Расскажу вам про один случай из моей армейской практики, Анатолий Васильевич. Дело происходило в Туркестане. Был там у нас в подразделении один парень. Скажу прямо, душа человек, храбрец, рубака — обзавидуешся, да и с головой у него было все в порядке. Но при этом, раздолбаи, каких еще поискать надо. Ходячее чрезвычайное происшествие. Сами понимаете, вот это его раздолбайство, сразу множило на ноль все его достоинства. И, рано или поздно, все закончилось бы очень плохо. Наш командир эскадрона уже думал решать с ним по существу, но попытался все-таки в последний раз попробовать наставить шалопая на путь истинный. И приставил его к делу, назначил старшиной эскадрона. Никто не верил, отговаривали, но, что вы думаете, Анатолий Васильевич? Из Антохи получился великолепный старшина. Во-первых, он очень гордился тем, что в него поверили, делал все, чтобы оправдать доверие, а во-вторых, поверил сам в себя. Так вот, к чему это я? Дайте шанс этим двум обалдуям. Определите их пыл на службу партии и народу. Выделите им линию работы на государство. И средства, за которые они станут ответственными. Не ручаюсь, но может получиться. И да… их надо вырвать хотя бы на время из порочной среды. Гм, к примеру, а если отправить Есенина корреспондентом какой-нибудь официальной газеты в Китай? Освещать ход народно-освободительной борьбы. А там я за ним присмотрю. Маяковский? Этого привлеките к созданию учебной программы для школьников. Возьмите на официальную работу к себе в наркомат. Что значит, не захотят? Поставьте вопрос ребром. Или, или.