Выйдя на улицу, я добрел до теплотрассы и сел на бетонную плиту. Рядом на люке съежившись грелась черная кошка. Я уткнулся головой в ладони. Нужно было решить, где сегодня переночевать.

К Серому я идти не хотел. После новостей о Глобусе, которые сообщил вчера его семье, родители братьев, наверняка, тоже будут совсем не рады меня видеть. Хоть я и не виноват в гибели их старшего сына. Однако не удивлюсь, если они считают, что все началось именно с меня. С «Доставки на двух колесах».

Домой тоже нельзя. Электроники, наверняка дежурят у подъезда. И что остается? Снова просить защиты у Германна и ставить под удар аристократа? Нет. Какой-то там по счету войны кланов лучше избежать.

Гостиница также отпадает. Денег с собой мало. Да и вряд ли ребенку позволят занять целый номер.

— Остается только один вариант… — пробубнил я себе под нос.

Затем встал, отряхнул штаны и побежал на трамвайную остановку, чтобы успеть на последнюю двойку, уходящую на окраину города до начала комендантского часа.

Успел. Уже через двадцать минут я стоял перед девятиэтажным панельным домом. Все тело пробирала дрожь.

Именно здесь и сейчас живет моя бабушка. Папина мама. Именно сюда я пришел еще в прошлой жизни примерно в этом возрасте. Остался на ночь. Потом еще раз. И еще. Пока как-то так, незаметно, все мои вещи не перекочевали в квартиру на седьмом этаже. Она стала моим вторым домом, а женщина, родившая моего отца, моей второй матерью. Тогда.

Я не торопился вернуться сюда, после того как снова попал в детство лишь по одной причине. Бабушка не общалась с нашей семьей после развода родителей. Ни в прошлой жизни. Ни в этой. Но в прошлой жизни меня впервые привел сюда отец. Он был тем звеном, положившим начало нашим отношениям. А сейчас я совершенно один. Наверное, нужно будет как-то объяснить свое появление? Но деваться некуда. Только здесь сегодня я могу найти ночлег.

Скрипящий древний лифт остановился на первом этаже. Двери открылись. Я заступил внутрь и нажал на единственную нерасплавленную кнопку с цифрой семь. Двери закрылись и агрегат принялся поднимать меня наверх.

Этот подъезд всегда был гораздо чище моего. Наклейки с машинками, обгоревшие спички в потолке — вот, в общем-то, все. Даже первые надписи на стенах в этом доме мы сделали намного позже. Когда Серый с Жендосом приезжали гулять в этот район.

Двери лифта открылись, и я вышел на плохо освещенный этаж. Легко обнаружил знакомую дверь. Надо же. Столько лет прошло, а я ничего не напутал.

Из-за тугоухости бабушка никогда не слышала звонок, больше похожий на непрекращающееся жужжание. Поэтому я сразу постучал. Робко и неохотно. Боясь потревожить соседей. Хотя знал, что она не откроет. Вот когда начну долбиться так, что весь дом затрясется — тогда, пожалуйста.