Тут надо дать небольшое пояснение. Шарик, при необходимости, может не только выдвинуть антикрылья, но и спрятать гербы. Так что сейчас он выглядел как тюнингованый, но не родовой автомобиль.
— Вы разбили нам тачку, ребята. — заявил самый крупный из детин, когда мы с Митрофаном, в свою очередь, вылезли из машины.
Стати бывшего гренадёра конечно произвели впечатление, но явно недостаточное, чтобы свернуть спектакль с автоподставой.
— Митрофан, мы разбили им тачку?
— Неа. Даже не дотронулись.
— Какая досада. Я вынужден отлонить вашу претензию.
— Непонятливые, значит. Вы должны нам за ремонт двадцать тысячь рублей.
— Двадцать тысячь? Тут и двух много будет. Митрофан, дай ему тридцать.
Пока Морозов показно отсчитывал деньги из толстой пачки банкнот, я наблюдал как разгорается азарт в глазах бандитов.
— А теперь, предлагаю соразмерить плату. Шарик, откуси им багажник.
Химеро-мобиль с радостным рыком растянул пасть совершенно фантасмагорическим образом и разом отгрыз заднюю часть автомобиля подстащиков.
— Молодец, хороший мальчик. — я похлопал авто по капоту и помахал пребывавшим в прострации браткам.
— Теперь в расчёте.
Мы со здоровяком молча погрузились в машину и поехали дальше.
— Я думал, ты их прям там прикончишь. — первым не выдержал Митрофан.
До этого ехали молча. Лишь спереди раздавался хруст пережёвываемого металла с пластиком.
— Зачем? Может одумаются и займутся честным трудом.
— Что-то я сомневаюсь, наставник.
— Не надо думать о людях хуже, чем они заслуживают. Каждый имеет право на искупление.
— Сказал некромант. — хохотнул здоровяк.
— Я же не уточнял, что при жизни.
— Тормози, приехали. — неожиданно заявил Морозов, выглянув окно.
— Действительно. Что-то скромненько барон живёт.
Моё заявление прозвучало на редкость саркастично — ведь мы остановились возле трёхметрового кирпичного забора с частоколом металлических кольев по верху.
— Ну что, как всегда или постучим? — предложил Митрофан.
— Без спроса в гости ходить не принято, не так ли, Джозеф? — раздался со стороны до боли знакомый голос.
А ещё, я почувствовал, что не могу сотворить ни одного заклинания. Даже Кодекс не отзывался.
— Сегодня, ты наконец сдохнешь, тёмное отродье. — голос Юджина прозвучал торжествующе и предвкушающе одновременно.
— Бра-атик. Сколько лет, сколько зим? — я намеренно обратился к Юджину на Русском языке, заставив его поморщиться.
— Свет всеблагой, пожалуйста Джозеф, хотя бы перед смертью, не позорь свой рот этой варварской речью.
— А ты перестань называть меня Джозефом. Меня зовут Аркадий Распутин. Князь, между прочим, господин виконт.