— Завтра в девять будь готов: на Николаевский вокзал тебя доставит Императорская Гвардия, — приказывает Шувалов. — Неслыханная забота о скромном мальчишке из Фиолетового рода!
— Вы хотели сказать: «о бастарде»⁈
— Я сказал то, что хотел сказать! — твердо отвечает Великий Князь.
— Спасибо! — благодарю я старика, уже стоя в дверях. — Спасибо за все!
— Ты — Шувалов, и я за тебя отвечаю! — произносит он без всякого намека на пафос. — И не забывай: все, что с тобой происходит — это не приютские тестовые задания, а реальная жизнь! Просто вернись живым из этого серпентария друзей, хорошо⁈
— Постараюсь! — твердо обещаю я, не веря собственным словам.
Императорский поезд поражает убранством, которое не ожидаешь увидеть в железнодорожных вагонах. Наборные мраморные полы, ковры ручной выделки, лакированные дубовые панели на стенах, мебель и портьеры из темно-зеленого бархата, бронзовые светильники и потолочные люстры, отбрасывающие мягкие пятна света и придающие старинным интерьерам ареол классического величия. Подобной концентрированной роскоши я не видел не только в нашей высотке, но и в Большом Зале приемов Кремлевского Дворца, где состоялся памятный бал в мою честь.
Состав катится из Москвы в Царское Село уже девять часов, а впереди — еще полдня неспешного путешествия. Нас сопровождают два бронепоезда: один — впереди, другой — сзади. Николаевская железная дорога сегодня закрыта, а вдоль нашего маршрута барражируют вертолеты.
Император всея Руси пожелал, чтобы молодые наследники Великих Родов погрузились в прошлое и приобщились к истории, а не мчали в Санкт-Петербург за рулем спортивных машин по скоростной автотрассе. На всем пути следования поезда даже рунет не работает, и мы коротаем время в гостиной, которая занимает большую часть третьего вагона.
За дубовыми столами расположились небожители Российской Империи — чистокровные наследники и наследницы Великих Родов, в числе которых благодаря капризу или расчету правящей династии оказался я. Парни играют в карты, а Наталья Романова, Елена Воронцова и Юлия Нарышкина обсуждают нас, наряды и всякую чепуху, сидя за соседним столом и поглощая коктейли с замысловатыми названиями.
Официанты подают нам преимущественно водку. Цесаревич, братья Юсуповы и Олег Апраксин уже изрядно пьяны. Не пьем лишь мы с Андреем Трубецким. У меня стойкое ощущение, что я попал в третий сезон популярного мосфильмовского сериала «Шапка Мономаха», не посмотрев первые два.
Цесаревич предупредил меня, что в их узком кругу принято общаться без чинов, званий и титулов, это моветон еще с раннего детства. Мы играем в покер уже несколько часов и общаемся на классическом литературном языке, используя слова, фразы и обороты, которые в Приюте звучали нечасто. Трехэтажный русский мат под категорическим запретом.