Бестужев-младший спокоен и меланхоличен как удав. Парень старше меня всего на пару лет, но кажется, что ему стукнуло все сорок, не меньше. Максимально серьезен, сосредоточен и погружен в себя. За время пути от Твери до Москвы он не проронил ни слова как, впрочем, и я.
Мы сидим друг напротив друга в роскошном салоне Руссо-Балта, погруженные в собственные мысли. О чем думает Ярослав Бестужев, я не знаю, но у меня в голове кружат в хороводе привычные вопросы без ответов, от которых невозможно ни спрятаться, ни скрыться.
За окном мелькают центральные кварталы столицы. Ночью машин на улицах практически нет, и мы несемся в Кремль словно на пожар. Бестужев провожает городские пейзажи скучающим взглядом и на меня тоже не смотрит, будто находится в салоне один.
— Как вы меня обнаружили? — спрашиваю я для того, чтобы поговорить хотя бы о чем-нибудь.
— Алексей Николаевич направил, — Бестужев пожимает плечами. — Вас и не искал никто.
— Назвал номер поезда и вагон? — недоумеваю я.
— Нет, он сказал, с какой скоростью, откуда и по какому маршруту вы движетесь, — отвечает Бестужев безразличным тоном. — Вычислить номер поезда не составило труда.
Тьма меня забери! Как Алексей узнал, где я? Неужели, он видит меня в пространстве как Шувалов? Но как это возможно на таком большом расстоянии?
— Почему мы едем на машине, а не летим на вертолете? — спрашиваю я, занося в список открытых вопросов еще один — о способностях Цесаревича.
— А вы предполагали, что все произойдет как в боевике Мосфильма: на крышу вагона садится вертушка, окна разбиваются в дребезги, и на головы обделавшихся от страха пассажиров падают вооруженные до зубов гвардейцы? — спрашивает Ярослав, иронично улыбаясь.
— Я не знаю, много ли у нас времени, но очевидно, что вертолет быстрее, — поясняю я.
— Быстрее, но не безопаснее!
— Как себя чувствует Алексей?
— Очень плохо! — Ярослав мрачнеет. — Его силы тают с каждым часом, это даже я, не будучи целителем, чувствую.
— А что говорят целители?
— Ничего не говорят, лечат, ходят вокруг Леш… Алексея Николаевича и тяжко вздыхают, — зло произносит Бестужев, и на его лице впервые за вечер проявляются яркие эмоции.
Он хотел сказать «вокруг Лешки»? Интересная оговорка!
— Зачем я понадобился Цесаревичу?
— Не знаю! — Бестужев снова пожимает плечами. — Я бы на его месте призвал к своему одру княжну Нарышкину.
Ярослав осторожно шутит, прощупывая мою реакцию и пределы допустимого в общении.
— Давай перейдем на «ты»⁈ — предлагаю я, чтобы немного сократить дистанцию.
— Давай! — Ярослав улыбается. — Нам сам Разделенный велел: мы же оба бастарды!