И ищут шпиона среди нас, думаю я, но вслух не говорю ничего.

— Ты что-нибудь помнишь? — спрашивает Андрей. — Я отключился в самом начале, Романов выпил меня досуха…

— Меня тоже, но чуть позже, — вру вполне натурально, не краснея. — Я даже обделаться от страха не успел…

Белая дверь открывается, и в палату входит высокий седой мужчина в черном костюме и темно-зеленом галстуке. Пожаловал князь Бестужев-старший. Командующий Императорской Гвардией снова явился к презренному бастарду лично. Его лицо бесстрастно, но быстрый мечущийся взгляд выдает сильное внутреннее напряжение.

— Прошу посторонних покинуть палату! — произносит он, не глядя на Андрея.

— Слушаюсь и повинуюсь, — Трубецкой с ухмылкой кивает и подчиняется приказу.

— Добрый день, Александр Игоревич! — говорит Бестужев, подходя к кровати. — Как вы себя чувствуете?

— Вашими молитвами, Иван Константинович, — отвечаю я, проигнорировав приветствие, и демонстрирую ремни на запястьях.

— Мы заботимся о вашей же безопасности!

— Или, быть может, о собственной? — усмехаюсь я.

— Стандартные предосторожности, — князь пожимает плечами, берет яблоко из вазы и с хрустом его надкусывает. — Как вам хорошо известно, в первую очередь я отвечаю за безопасность Императорской семьи!

— Я арестован, и вы пришли зачитать мне права⁈

— Ну что вы, Александр Игоревич, мы с вами живем в правовом государстве, — говорит князь с укоризной, качая головой. — Вы находитесь в статусе свидетеля и ограничены в свободе передвижения исключительно по настоянию врачей!

На лице Бестужева появляется откровенная насмешка. Князь мог бы закончить мысль и уведомить, что жизнь безродного мальчишки не стоит и ломаной копейки, но вместо этого снова кусает краснобокое яблоко.

— Я был уверен, что после вашего появления в Александровском дворце нам на головы прольется какое-то дерьмо, но масштабов катастрофы предсказать не мог! — произносит он мягким, даже дружелюбным тоном и неожиданно подмигивает.

Надо же, князь напялил маску доброго полицейского!

— Вспышки на Солнце — тоже моя работа⁈ — откровенно насмехаюсь я.

Бестужев буквально задыхается от возмущения, но быстро берет себя в руки, и его лицо принимает спокойное, даже безмятежное выражение.

— Причина моего появления у вашего одра хорошо вам известна: я хочу побеседовать с вами о нападении на дворец и вашей роли в этих событиях…

— В нападении Темных вы обвиняете меня? — перебиваю я князя.

— Ну что вы! — на губах Бестужева-старшего появляется змеиная улыбка. — Максимум — в пособничестве!

— В пособничестве? — теперь от гнева задыхаюсь я. — Да если бы не я…