Светлейший князь Ярослав Великий получил от Разделенного бесценный Дар фиолетовой магии и родил множество сыновей и дочерей, которые продолжили род. Именно из-за прозвища родоначальника Шуваловых семь магических Родов и начали называть «Великими».

Шуваловы сыграли ведущую роль в отражении набегов Темных кочевников в тринадцатом веке, а впоследствии — в свержении пришедших к власти Темных в семнадцатом. Сегодня же Великий Род наряду с остальными шестью противостоит практически всему миру, которым правят Темные.

Я рассматриваю портреты Шуваловых на экране проектора и отмечаю идеальные черты их лиц, весьма схожие с моими. В детстве я думал, что красота древних аристо — это лизоблюдство художников и авторов легенд, но сейчас осознаю свою ошибку — она вполне аутентична.

— А откуда взялся Иван Темный и другие Темные, ставшие его опричниками? — задаю провокационный вопрос вкрадчивым голосом, прерывая пустые разглагольствования учителя.

Невинно смотрю в глаза Никифору Григорьевичу и часто моргаю, как недалекая девица на смотринах. Старик замолкает на полуслове, и выражение его лица меняется. Благодушие уступает место растерянности, которая быстро сменяется менторской надменностью.

— Вырожденцы! — выдыхает он. — В древние времена Темных не уничтожали, как сейчас: они были полноправными членами своих Родов, а черная волшба не была запрещена законом…

Старик замолкает, явно что-то недоговаривая, а я едва не проглатываю язык от удивления: вместо набившей оскомину легенды о предавших Свет и переметнувшихся во Тьму аристо, он сообщает что-то, похожее на правду!

— А из какого Великого Рода вышел Иван Темный? — спрашиваю я, ступая на тонкий лед, под которым уходит в смертельно опасную бездну запрещенная законом ересь.

Никифор Григорьевич медлит с ответом. Он пристально на меня смотрит, беззвучно шевелит губами и хмурится, взвешивая последствия возможной откровенности. Распространение ереси в Российской Империи карается смертью.

— Из нашего, — быстро произносит он, будто бросившись в холодный омут. — Больше всего Темных всегда рождалось среди Фиолетовых…

Вот это поворот! В Род Шувалова стоило вступить уже только ради обретения этого знания!

— А меньше всего — среди Красных? — высказываю очевидную догадку я.

— Именно так, юноша! — старик удовлетворенно кивает.

— Значит, со Светлыми все наоборот: больше всего их рождается среди Красных?

— Позвольте полюбопытствовать, уважаемый Александр Игоревич: откуда у такого, гм, симпатичного юноши возник интерес к краеугольным вопросам мироздания? — Никифор Григорьевич бросает на меня пристальный, изучающий взгляд.