Из груди вырывается вздох облегчения, и я нехотя признаю, что привязанность к Мине слишком сильна, ее не могут уничтожить даже выстрелы в упор. Гоню от себя противоречивые мысли о застреленных Карасе и Цаце. С одной стороны, мне больно из-за гибели старых друзей, с другой — они умерли потому, что пришли убить меня.

— Думаю, что это покушение не последнее, — продолжает Князь. — Служба Безопасности Рода о нюансах оповещена, контроль усилен. Почерк приютских тебе известен лучше, чем мне, так что будь начеку!

— Буду! — я хмуро киваю.

В кабинете воцаряется молчание. Великий Князь смотрит на меня выжидательно и требовательно, я чувствую себя кроликом перед удавом.

— Почему ты не задаешь самый важный вопрос? — подозрительно спрашивает он.

— Какой из? — осторожно уточняю я.

— В тебя выпустили десяток пуль, а ты сидишь передо мной целый и невредимый! Считаешь, для бездаря это в порядке вещей⁈

— Я знаю, что не знаю ничего…

— Ты — аристо, Саша, и не просто аристо! — радужки Шувалова начинают тлеть. — Сам еще не догадался?

— Я — одаренный⁈ — озвучиваю очевидную мысль, которая возникла после первой встречи с Шуваловым.

— Именно! — подтверждает Великий Князь. — Не просто серый, а самый что ни на есть высший одаренный!

— Это и есть основная причина вашего интереса ко мне?

— В тебе течет кровь нашего рода! — продолжает Шувалов с экспрессией в голосе. — После Инициации твоя Сила вырастет многократно, и ты будешь чувствовать меня, видеть в пространстве. Одаренные одного Цвета ощущают друг друга, они словно светлячки в сумраке. И ты горел яркой фиолетовой искрой…

Прозрение наваливается на меня тяжелой железобетонной плитой, и я вскакиваю с кресла.

— Вы видели меня с самого начала, и все покушения были спектаклем? — я ору в голос, не думая о последствиях. — Играли со мной, как с неопытным щенком?

— Ты сдавал экзамен! — спокойно отвечает Князь. — Сдавал мне, а не Приюту!

Меня наполняет гнев. Цвета меркнут, глаза застилает пелена, сердце стучит барабаном, а руки покрываются мерцающим полупрозрачным полем. Великий Князь взирает на меня мудрым отеческим взглядом и будто не замечает ни агрессии, ни магического Покрова, окутывающего тело.

— Не горячись, Александр! — спокойно произносит он. — Это были тесты, которые ты прошел с блеском!

Я отворачиваюсь к окну и пытаюсь успокоиться. Шувалов терпеливо ждет, не говоря ни слова. Наконец, я беру себя в руки, и полупрозрачная пелена, окутывающая тело, исчезает.

— Все ли приютские — одаренные аристо? — спрашиваю я, садясь в кресло.

— В потенциале — многие, — Шувалов кивает. — Но мы не можем установить это со стопроцентной вероятностью.