Наталья нарушает молчание первой.

— Это ваш первый бал? — спрашивает она.

— Да, — честно признаюсь я. — Чувствую себя немного не в своей тарелке…

— Завтра вы проснетесь знаменитым, даже не сомневайтесь! От девушек отбоя не будет!

— Лучшие друзья женщин — это бриллианты! — я повторяю фразу, услышанную вчера от Трубецкой.

— Не скромничайте, внешностью Разделенный вас явно не обидел!

— Спасибо за комплимент, но это должна быть моя реплика, адресованная вам!

— Ненавижу лесть, а еще больше — дежурную лесть, — Наталья фыркает и морщит носик. — Пообещайте, что я ее от вас не услышу⁈

— Комплименты обязательно будут, но только искренние, моя дорогая Натали! — нагло вру я и натягиваю на лицо соблазнительную улыбку.

— Никак не могу избавиться от ощущения, что вас уже видела, — неуверенно произносит Наталья. — Брат сказал, что вы провели детство в сиротском доме под Петербургом. Быть может, мы виделись на каком-нибудь благотворительном балу или приеме?

— Наверное, вы меня с кем-то путаете, — мягко возражаю я. — Встречу с вами я бы запомнил, даже не сомневайтесь!

Мы ведем пустопорожнюю великосветскую беседу, и я не верю своим ушам. Наталью Романову не узнать, как и Цесаревича. Такое ощущение, что я общался не с ними, а с двойниками. Видимо, в кругу равных венценосные особы ведут себя более подобающим образом. Такими они мне нравятся гораздо больше, но мне скучно.

Мне скучно без Трубецкой, и я определенно зажрался. В моих объятиях одна из самых красивых девушек Российской Империи, да еще и наследница Престола, а я ворочу нос. Думаю о другой, которая, в свою очередь, является неравноценной заменой третьей.

Танец заканчивается, я благодарю Наталью, провожаю ее к фуршетному столу и ищу Цесаревича, чтобы спрятаться от всех под его невидимой броней.

Алексей занят. Он окружен толпой подобострастных поклонниц, и девушки явно не собираются отпускать его из цепких цветных коготков.

— Приветствую новоиспеченного фиолетовоглазого! — раздается мягкий, приятный голос из-за спины, и я оборачиваюсь.

Андрея Трубецкого я узнаю сразу: синева его радужек еще более глубока, чем у сестры. Яркий свет выгодно подчеркивает его черты лица, которые я не разглядел в полутемной чайной комнате Воронцовых. И по этому кукольному личику я бил кулаками!

С трудом удерживаюсь от неуместного смешка и спешу поддержать беседу.

— Мое почтение наследнику самого близкого Великого Рода, — вежливо отвечаю я и жму протянутую руку.

Несколько секунд он внимательно меня разглядывает, видимо, стараясь понять, где мы могли встретиться раньше, а затем приветливо улыбается. Я с облегчением перевожу дух: не узнал.