— Ну вот в среду и пойдем, завтра ещё кой-чего сделаю в госпитале, чтоб не с пустыми руками идти, в порядок себя сегодня привел, так что послезавтра с визитом нагрянем…

Подготовка к посещению усадьбы не обошлась без нервотрепки, Антон Сергеевич критически осмотрел меня со всех сторон, сетуя, что так и не обзавелся я приличным гардеробом.

— Скоро! Аксинья со своими подопечными шьет одежду по моим фасонам! И свитер свяжут, на локти кожаные нашлепки пришьют — сносу не будет!

По дороге к особняку, скрывая нервозность по поводу предстоящего знакомства — зател светскую беседу:

— А чего, Антон Сергеевич, вы все в церковь так часто ходите, чуть ли не каждый день?

— А куда нам ещё ходить? — Сбавив шаг, удивился лекарь. — Купцы о делах договариваются, Марфа новости узнает, где это ещё делать, как не в храме, перед и после службы?

— Так в трактире же, за кружкой пива! — Парировал я, на что доктор хмыкнул.

— Ты в нашем трактире пиво видел? Мы там с казаками сидели, разогнав тех завсегдатаев, при которых за карманами следить надо. Да и потом, Герман, в заводе множество поборников старой веры самого разного толка, кои церковь не посещают, тех же казаков взять; работники по выходным тоже пренебрегают посещением службы, норовя в трактир заглянуть, а Никодим кляузы строчит то в епархию, то исправнику жалуется. Вот и ходим…

Сегодня нас почтила встречей сама Татьяна Терентьевна, вместе с уже знакомым мне Ларионом. Лекаря куда-то в дом увлекла, а мне проворковала, указав на Лариона:

— А вы, херр Фальке, познакомьтесь пока с детьми, Ларион вас проводит!

Начинается… Ларион, едва бабка с Антоном Сергеевичем ушли — засыпал меня вопросами:

— А что это у тебя, Герман? — Сверток в руках сразу привлек его внимание. — А ты продолжение оды дописал⁈

— Над одой работаю, а это свечи из нового материала, который в моей мастерской производят, деду вашему показать, да бумага, покажу вашему младшему Коле забаву, на которую ты меня натолкнул рассказом о воздушном шаре — научу вас самолетики делать!

Ларион привел меня большой зал, где нас встретили девятилетний Николай и Александра, оказавшаяся, вот сюрприз — миловидной брюнеткой лет восемнадцати. Зря это я отнекивался от женитьбы на такой барышне, а если учесть, какое за неё приданное дадут…

Александра сделала книксен и замурлыкала по французски, я из этого всего разобрал только свое имя. Улыбнулся как можно приветливей и ответил:

— Эдит Пиаф, Софи Марсо, Эммануэль Макрон! Сорри, мисс, ай донт спик френч!

— Господи! — Раздался звонкий и мелодичный девичий голос из-за спины. — Какой он страшный, бритый и лопоухий! Тоже мне, принц заморский! Нет, я за него не пойду! — И судя по звуку — притопнула ногой по паркету.