Еле угомонил нас Марат, всё-таки сказывается большой опыт взаимодействия с туристами всех возрастов и социальных слоев общества. Если верить часам (больше в пещере никак не сориентироваться) — ближе к двенадцати ночи уже ворочались в спальниках, готовясь уснуть.
— Гриша, а чего тебя Кобчиком зовут? — Уже во вроде как установившейся тишине вдруг задал вопрос Странник.
— Да дебилы! — Прокомментировал я, не желая вдаваться в этимологию прилипшего прозвища. — Фамилия у меня Журавлев, вот и Кобчик!
— Хм, — удивился Странник. — причудлив и извилист путь, но объясним…
— Да брешет он, — сдал меня с потрохами Князь, позёвывая. — со школы ещё погоняло, у нас урок был открытый, он реферат зачитывал, перед понаехавшими с РАЙОНо тетками, про Сталина. Сорок минут то ругал его за крестьян, потом хвалил за внешнюю политику. А под конец как гаркнет, глядя в упор на этих теток из города: «Очень жалко, что таких людей, как товарищ Коба, больше нет!» Вот с с девятого класса Гриню и погоняют Кобчиком…
— Спите давайте, — отозвался я. — устроили тут вечер воспоминаний и встречи выпускников! Нам ещё завтра с бодуна выбираться отсюда надо как-то…
— Да, — поддержал меня Марат. — и в ручье отмываться, хотя бы моськи оттереть. А то нас таксист ни в какую не пустит в машину…
Воцарилась тишина, прерываемая лишь неровным дыханием засыпающих, потом кто-то захрапел и под эти уютные звуки и я стал проваливаться в сон. Но уснуть не пришлось, вдруг дрогнула поверхность пещеры и меня качнуло на бок. «Зря четвертую допили, да ещё после глинтвейна!» — Понял я: «До вертолетного синдрома набрались, надо заземлиться!» Попытался выпростать из спальника руку, как меня качнуло уже на другую сторону, а рядом с головой вдруг оглушительно что-то взорвалось, каменным крошевом хлестнув по голове. Несмотря на надетую пидарку, от боли (а прилетело чувствительно) — моментально отрезвел, но как-либо среагировать адекватно не получилось. Ещё пару раз довольно ощутимо тряхнуло, и пока я ворочался, пытаясь выпутаться из спальника — сверху как бетонной плитой накрыло с размаху, вышибая дух и остатки сознания.
«Нормальный сюрприз я своей Наталье устроил!» — Перед тем, как потухнуть окончательно, промелькнули последние мысли: «Зря нас Робертович не застраховал всё-таки…»
Глава 2.
Прийти в себя было безрадостно, как там у классика: «Все счастливые пробуждения похожи друг на друга, а каждое пробуждение с похмелья — по своему уникально». Последние бредовые воспоминания о якобы то ли землетрясении, то ли обвале — отмел как несостоятельные. Вот же я, живой, правда — не совсем здоровый. Учитывая, сколько вчера на грудь приняли — вполне закономерный итог событий.