В общем — купец растрогался, в результате даже Коля со всей компанией избег порки обещанной, вместо этого сидели за общим столом, отъедаясь после приключений. Перед отъездом домой с Сашей — поинтересовался у тестя, чего это так он вдруг сменил гнев на милость и нарвался на небольшую лекцию:

— Сегодня они под лед провалились, но дружек не бросили. Так и дальше пойдет, коли дорожки не разойдутся. Чернявый который, то Файзулина сын, десятника заводского мальчонка с ними, два из крестьян, но ты же сам говорил, что ваша школа даст дорогу смышленым в училище? А они ученики не из последних, вот пусть дальше в жизни рядом идут и держатся вместе. Эх, Герман, Герман, как вы внуков собрались воспитывать, коли самих ещё учить надо? Эта тоже, пигалица ещё, а ребятню уже учит и рожать собралась…

Александра, по всей видимости — похвасталась деду. А мне ведь так и не призналась, кто слухи распускал, что мы с Азаматом того, сторонники ЛГБТ. Может дед ей и напел, вон сейчас какой довольный, как всё прояснилось…

— Кстати, Герман, не возьмешь с собой в Сатку Ивана Максимовича? — Ларион Иванович, только что поучавший меня как следует растить детей, попытался сплавить мне свой брак, с Ваней у него что-то не очень получилось с воспитанием. — Пообтерется с тобой, посмотрит, глядишь и за ум возьмется⁈

Я лишь вздохнул обреченно — брал уже с собой Ваню. Он же военный, да ещё капитан, вот и взял, на тренировку с казаками. Мы в тот раз отрабатывали работу с пиками, правда, разбрасывая навоз из саней по поля Степана. А что, он всегда не устает повторять, что для тренировок — крестьянская работа самое то. Мы и прошлым летом на покосах пропадали, по сути он прав: движения похожие, а после того, как пару часов смерзшийся навоз с медленно движущихся саней по зимнему полю покидаешь — пика в руках и не чувствуется совсем. А стог сена сметывать дружно — учит координации и работе сообща, потом уже на тренировках понимаешь, что не зря всё это было.

Так вот, в тот раз Иван посмотрел, куда мы его привезли и чем предстоит заниматься — давай кочевряжиться сразу, через губу цедить что он капитан Преображенского полка и не собирается как холоп говно кидать. Ларион тогда не выдержал и вспылил:

— Да какой ты капитан, Ваня⁈ Я тебя на четыре года младше, а давеча играючи холку намял! Ты даже пикнуть не успел! Говно он кидать не будет, да ты и не сможешь его кидать, потому что сам говно, иди отсюда!

Но тесть с такой надеждой на меня смотрел, опять же и мне без него никак, постоянно помогает, и дед всё-таки Саши моей — согласился. Можно и в Сатке как здесь отработать — талант у Вани, находить сомнительных приятелей. И сам тип неприятный, и к нему всякий сброд тянется, как мухи на варенье.