Много чего вскрылось, так что причастных прямиком на каторгу отправили, а Ваня совсем загрустил без собутыльников. Желающих с ним пить и играть в карты после строгого предупреждения купца не было, вот и страдал. Ну и шкодил, по всей видимости, Александра как-то вечером, вернувшись из школы, с радостью поделилась:

— Опять сегодня дед капитана Преображенского полка порол в саду! Верещал как баба!

Недолюбливает она старшего брата, давно заметил. И если с тем же Ларионом она периодически дралась до замужества, и младшего Колю поколачивала частенько — любила их. Ларион за год совсем изменился, хоть и шестнадцать лет, как и мне — но вникает в дела деда, в школе через «не хочу» учительствует, Ларион Иванович на него не нарадуется. Николай тоже молодец, ещё осенью не без моего активного содействия — перевели его с домашнего обучения в нашу школу, пусть четыре класса со всеми учится. Ребенку социализироваться надо, вон пример отрицательный ходячий — Ваня.

Домашнее обучение, затем служба в столице, в результате имеет Ларион Иванович капитана Преображенского полка, за которым глаз да глаз нужен. Так и норовит забраться в погреб, чтоб чего спиртосодержащего слямзить и выжрать в одну харю, да прислуге женского пола проходу не дает. А Коля освоился в школе, чувствует себя прекрасно и даже верховодит среди своих одноклассников, одно слово — сын купеческий и будущий дворянин. Где ему ещё оттачивать навыки лидера, как не в детстве и не в коллективе своих сверстников.

— Так Ларион Иванович вас требует, херр Герман! Сказал без вас не возвращаться!

— Я что ли Ивана утопил вашего⁈ — Возмутился я такой несправедливости.

— Так Николай Максимович провалился под лед у самого берега! — Добавил неразберихи посыльный. — Вдвоем с дружком своим, а остальные, стало быть, вытащили и в таком виде по льду обратно через весь пруд добирались.

— А я-то здесь причем⁈ Почему вместо школы они по пруду шастали⁈

— Не знаю, мне только передать велено, херр Герман, — потупился посланец. — и без вас не возвращаться!

Вот делать больше нечего, как все дела бросать и к тестю ехать. Тот, небось, до сих пор на меня злобствует. Но делать нечего, отправил посыльного на конюшню, чтоб распорядился оседлать лошадь, а сам тем временем собрался и когда вышел — все было уже готово, осталось только в седло запрыгнуть и выдвинуться в сторону завода. Мда, ещё чуть-чуть — и дороги окончательно развезет, придется Александре пересаживаться из саней в седло, чтоб в школу ездить. Или у деда жить, пока дороги не просохнут, но что-то в последнее время она совсем не горит желанием там ночевать, сразу домой после занятий…