Сам процесс сплава барок понятен, в том году даже наблюдал немного, здесь, в Златоусте. К тому же всё координируется, река не судоходная, куча отмелей и перекатов, скалистых обрывов притесов, а вот раз в год, весной — открывают шлюзы городского пруда в половодье и на гребне сливного вала отправляют караван барок коломенок. В Кусинском заводе к этому времени уже наготове — готовятся сплавлять барки со своей продукцией, а где-то через сутки с небольшим сливной вал докатывается и до Новой Пристани. Наша очередь вливаться и по Аю в Уфу, затем в Белую, дальше Кама и Волга. Конечный пункт Нижний Новгород, с её знаменитой Макарьевской ярмаркой, откуда уже наше железо расходится пор всей стране и даже миру. В прежние годы часть железа за сто восемьдесят верст по зиме перевозили в Троицк, для продажи в Среднюю Азию, но учитывая какую кашу заварил Азамат — на пару лет про этот рынок сбыта можно забыть.

Впрочем, чтоб сплавиться до реки Уфы — одного спускового гребня не хватало. Спадал он, барки бросали якоря и на заводы мчались верхоконные. А там уже в прудах копилась вода для нового спуска. Только выбравшись из Ая в Уфу лоцман мог вздохнуть спокойно — самый трудный участок пути преодолен.

Меня в этой ситуации выкашивает только то, что стоимость изделий моего Саткинского завода за счет перевозки за пятнадцать верст до пристани — неизбежно выше, чем в Кусинском и Златоустовском заводах. Ещё и через Калым гору, что добавляет трудностей, хоть узкоколейку строй на конной тяге. Опять надо высчитывать, стоит ли овчинка выделки, хотя если принять во внимание удачные опыты с огнеупорами из магнезита — придется строить…

— Ваше благородие, херр Фальке! — Донесся со двора заполошный крик, пришлось выйти на крыльцо.

— Чо орешь, стряслось чего?

— Беда, херр Герман, шурин ваш утоп!

— Слава тебе, Господи! — Сказал я вполголоса и чуть не перекрестился на автомате.

Показного спокойствия Ивана, старшего внука купца, привезенного из Санкт-Петербурга — хватило ненадолго. Ларион Иванович пытался его пристроить к делам, но толку не было. Ваня с постной рожей слонялся по заводу, высиживал в конторе до конца рабочего дня и отправлялся в «Щи да Кашу». Ненадолго, там его уже знали и после первых эксцессов — в долг не наливали. Да и казаки там дежурили по двое (у нас пристойное заведение, всю шоблу из околокриминального элемента разогнали давно), следили за порядком, предупрежденные лично Ларионом Ивановичем — с ним не кутили.

Там Иван заправлялся пивом на неведомо откуда добытые деньги и начинал турне по злачным районам заводских окраин, свинья везде грязь найдет, как говорится. Ну а люди Захара за всем этим безобразием присматривали и отслеживали, так что за неделю кутежей — вначале взяли на заметку несколько основных малин и притонов, где он куролесил, а затем их накрыли. Улучшили совместными силами казаков и внутренней службы безопасности купца криминогенную обстановку в заводе, на радость представителю управы благочиния.