— Герман, опосля Ильина дня купаться нельзя же!
— А мясо в пост можно жрать⁈ — ответом на вопрос парировал я и не дождавшись ответа, стал нагонять Азамата.
— Нам, татарам, всё равно! — Поддержал меня товарищ.
Купание в холодной воде немного охолонило и хмель слегка выветрился. Обратно шли слегка протрезвевшими, уговорившись держать себя в руках. Понятно, что обрадовались встрече, да и дела складываются весьма удачно, но жены выглядели весьма удивленными. Ближе к дому заметили неладное: у ворот столпотворение, а из сада доносится гомон голосов, где доминирует бас Лариона Ивановича.
— Мда, вот и подержали себя в руках, Робертович.
— Не пались, Гриша! Я Азамат!
Так и есть — приперся тесть и весь купеческий картель, встретил нас тесть, широко раскрыв объятья:
— Герман, сынок! Пошто гостя дорогого, друга своего, Азамата от нас прячешь⁈ Мы-то истосковались и соскучились, рази дело так тайком от нас⁈ Али не потрафили чем⁈
Понятно, что после таких слов — пришлось приглашать гостей за стол, ещё и извиняться. Тесть в том, что касается практической психолгии и человеческих отношений дока, одно слово — купец. Ладно что не с пустыми руками приехали, понавезли всякого. Ну, Азамат же обмолвился, что приехал всерьёз и надолго, так что успеем ещё наговориться…
Последнее, что запечатлелось в памяти перед тем как провалиться в сон: мы с купцами в саду, дружно обнявшись за плечи — отплясываем возле костра какую-то дикую джигу, горланя придуманную Азаматом песню:
'Когда я на почте служил ямщиком
Ко мне постучался косматый маркшейдер
И глядя на карту на белой стене
Он усмехнулся мне
Он рассказал, как плачет тайга
Без мужика она одинока
Нету на почте у них ямщика
Значит нам туда дорога
Значит нам туда дорога
Облака в небо спрятались
Звёзды пьяные смотрят вниз
И в дебри сказочной тайги
Падают они…' Агата Кристи
Глава 8
Вокруг, куда не кинь взор, расстилалась степь, с желтой осенней травой. Жаркий ветер, колыхающий траву, словно волны, ослепительное палящее солнце почти в зените — словно море, только желтое. Я по пояс в яме, во рту сушняк неимоверный, в руках лопата — второй день здесь без воды, а у друга, видите ли, нога. Приходится самому копать колодец. Рядом лежит Азамат в траве, наигрывает на домбре незатейливую мелодию и напевает:
'Раннее раннее утро. Эй, вороньё!
Убирайтесь прочь,
Дайте перед смертью я один побуду,
Только я, да ветер.
И бегут по небу облака, а за ними тянется душа…
Толи ночь пришла внезапно,
Стало всё каким-то странным,
Всё во мраке затерялось,
Солнца луч во мгле застыл…
Соловьи, пропойте мне,