Его голос не таил сарказма или злости, и Милену это очень удивило.

— Странно, — размышляя вслух, произнесла врач, делая анестезирующие уколы, — с тех пор как я вытащила ее с того света, Зубр обещал мне не ставить Ирис для спаррингов с мужчинами. После случившегося с ней, она… на дух не переносит вашего брата.

— У меня нет братьев, вероятно, поэтому меня к ней в пару и поставили, — хохотнул эльф, и Милена с тревогой заглянула в его глаза.

Они были заметно посветлевшие и… радостные. Врач еще ни разу не видела гладиатора таким, поэтому внимательнее присмотрелась, ища признаки употребления запрещенных веществ. Их не было.

— Вы прекрасно поняли, про что я говорю, — укоризненно произнесла она, готовя хирургическую иглу и саморассасывающуюся нить. — Не обижайте ее, если у вас будет возможность этого избежать.

— Хорошо, — сразу с готовностью пообещал Рох, уже без шуток. И вдруг прямо в лоб огорошил: — А Зубр, как мужчина, вам нравится?

Милена от неожиданности вздрогнула, и шов получился каким-то… кривым. Отвлеклась от раны, снова всматриваясь в глаза эльфа. Они не шутили, и издевки в них тоже не было. Рох смотрел изучающе, даже с тревогой и… каким-то напряжением. Бог мой, да он ревнует! Вдруг запоздало дошло до Милениного сознания. Может ли это быть правдой? С другой стороны, там в «зверинце», соприкасаясь с его рукой, она же что-то почувствовала. Что-то… волнующе взаимное.

— У меня с ним сугубо деловые отношения — врач-пациент, ничего больше, — прошептала Милена тайну, которая могла полностью уничтожить ее жизнь.

Как вообще так вышло? Эльф словно гипнотизировал, и она… летела на этот взгляд, как бабочка на огонек. А что случается с бабочками в таком случае, все знают.

Милена снова вернулась к стежкам на ране, но руки непривычно дрожали, и все получалось неаккуратно. Вот кто ее тянул за язык? Ругая себя на все лады и закончив процедуру, девушка сняла перчатки и, снова тихо, глядя куда-то в сторону двери, проговорила:

— Если об этом хоть кто-то узнает — я в лучшем случае труп.

Внезапно Таурохтар взял ее за руку и прижал ладонью к своей груди в области сердца. Милена вообще растерялась и смутилась от этого жеста. Кожа эльфа оказалась теплой, приятной на ощупь, и чувствовалось, как под ней вздымаются мышцы. А еще… громкий и частый стук его сердца, вторящий ее собственному:

— Не волнуйтесь, от меня никто не узнает. Я скорее умру.

Милена снова вздрогнула и подняла взгляд. Таурохтар был серьёзен как никогда, и она почти физически почувствовала, что сказанное — не фигура речи.

В дверь снова раздался деликатный стук, и тот же охранник сконфуженно уточнил: