Девушка сдалась раньше, и Таурохтар, даже с закрытыми ушами слышал, как она слезно умоляет сделать передышку. Дать ей поспать, хотя бы пару часов. Князь в итоге не выдержал, встал и подошел к решетке.
— Конан, имей совесть, ты ее совсем замучил! — не сумев сдержать злость, бросил он.
— А зачем мне совесть, когда живая девка рядом? — спокойно-мягким голосом парировал Конан, а потом, неожиданно схватил рабыню сзади за шею, подволок ее к решетке и вжал в нее.
— Так-то я не жадный, могу поделиться. Любуйся!
И демонстративно овладел ею, с издевкой смотря Таурохтару прямо в глаза.
Полнейшее бессилие. Вопиющая ситуация, которой князь никак не мог помешать. Он лишь с яростью саданул по решетке и под смех Конана вернулся к кушетке и снова накрыл голову подушкой.
— Кстати, а ты что все время берешь пожрать? Может, тебе надо мальчика? Так намекни Зубру, уверен, он организует! — донеслось сквозь толщу синтетического наполнителя.
Таурохтар старался дышать как можно равномернее, чтобы успокоиться. Казалось, ему осталось уже немного, чтобы самому съехать с катушек и начать бросаться на решетку как тот несчастный. Но на Валиноре беззащитная мать, и он дал королю слово. Где же только найти силы, чтобы его сдержать. Князь старался извлечь из своей памяти хоть какой-то ориентир, за который можно было бы зацепиться. Устоять, чтобы его не снесло штормом. Однако ничего не находил. Густой, беспросветный мрак перекрывал все.
И вдруг посреди этой воронки сосущего отчаяния возникло милое женское лицо. Строгий взгляд, аккуратный пучок на затылке. Мысли Таурохтара споткнулись, а сам он очень удивился. Почему князь вдруг вспомнил о ней? Милена Олеговна…
_____________________________________________________________________________________ Продолжение в воскресенье 30 июня в 7,00 мск
Глава 7
Милена не любила субботы, тем более что выходных дней у нее не было. Нет, время посмотреть галокино, почитать книгу или послушать музыку находилось, но только в любой момент надо было быть готовой вскочить и бежать, куда скажут. Лечить и не задавать вопросов. С последним оказалось вообще сложно, так как бойкий от природы характер, так и норовил прорваться наружу. Все время приходилось себе напоминать, что ее жизнь висит буквально на волоске. Она же не идиотка и понимала, что раб с изодранной плетьми кожей не мог так «повредиться» на тренировке. Но делала, конечно, вид, что верит.
Обрабатывала раны, колола обезболивающее и регенералку. Действие последней до сих пор оставалось слабо изучено, и даже армейским ее чаще трех раз в год не кололи. Тут же выбирать не приходилось. Если хозяин велел — выполняла. Да и знала, что редкие рабы живут долго, так что побочки могу и не успеть наступить. Милене на станции уже неоднократно случалось просто диагностировать смерть.