Ну что ж… подкрепился, а теперь вперед! На богов я уже не рассчитываю. Надеюсь только на себя.

Очередные сутки минули без особых происшествий и неожиданностей. Несколько раз я находил умирающие ручейки, пробивающиеся откуда-то из недр почвы, и напивался до отвала. Вода в них журчала вполне чистая. Не чета той луже, из которой я хлебал намедни, как дикий зверь. Но мне остро не хватало какой-нибудь фляги или бурдюка, чтобы не так сильно зависеть от слепого случая. Когда еще подвернется возможность утолить жажду?

Ночью, дабы не замерзнуть, я не рисковал останавливаться надолго. И в темноте дважды натыкался на караваны кьерров. Огромные иштассы топали достаточно шумно, неловко переваливаясь на своих толстых ногах. И благодаря издаваемым звукам я заранее их обнаруживал. У их белокожих хозяев, вышедших на охоту, наверняка можно было отнять и нормальную еду, и воду, и чудодейственные снадобья, типа тех, коими меня пичкала Насшафа. Сейчас я с удовольствием бы сожрал даже опостылевшие грибы, которые красноглазые выращивали в ульях на подземных плантациях. Но я всерьез опасался, что не выдержу еще одной яростной схватки. Меня и простая ходьба выматывала неимоверно, вынуждая плестись на пределе возможностей. Даже «Энергетик» уже не оказывал такого бодрящего эффекта, как в день побега. Поэтому я не рисковал соваться ближе к отрядам абиссалийских демонов.

Кроме того, пострадавшая от жала шаксатора спина вздулась еще сильнее. Она неистово горела, значительно ограничивая мою подвижность. Озноб уже не снимался магическими методами, постепенно переходя в лихорадку. Мне теперь казалось, что если я лягу поспать, то следующего восхода солнца уже не застану. Потому я отталкивал от себя костлявую лапу, услужливо протянутую смертью, и упорно шел. Так мне удалось дожить до нового утра. А уже в слабых лучах занимающегося рассвета я увидел свое спасение. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Чахлая лысенькая роща отчаянно боролась за жизнь, зажатая меж двумя холмами. Кьерры активно вырубали леса, используя древесину в своих целях. Но этой больной и кривой порослью побрезговали даже они. Туда-то я и направился, стараясь не думать о том, что я буду делать дальше, если моя ставка не сыграет. Наверное, только умирать. Потому что больше сил не было. Всё. Дно. Ноль. Голяк. Я опустошен до предела и даже сверх этого. Если меня сейчас разыщут кьерры, то…

Докрутить мысль до конца я не успел. Потому что, перепрыгивая очередную глубокую трещину в земле, я неосторожно уронил вниз несколько крупных камушков. Они глухо застучали об неровные стенки. И само по себе это мало что значило. Но тут снизу раздался ответ…