Еще хуже стало, когда помощник узнал, что я на Лиаса не накладывал чар, как на него. Я, разумеется, пытался объяснять про отличия в их мотивации. Разжевывал, что для магистра смерть это один из благоприятных исходов. Но всё тщетно. В конечном итоге я находчиво исполнил один хитрый словесный финт. То есть просто приказал Эрмину заткнуться. И теперь он сидел, отвернувшись к окну кареты, демонстративно со мной не разговаривая.

— Уже подъезжаем, — оповестил я спутников, замечая снаружи знакомые пейзажи, а затем обратился к милитарию: — Есть чем лицо прикрыть?

— Угу…

Озарённый извлек откуда-то из штопаного камзола относительно чистый платок и повязал на нижнюю часть лица. А на голову накинул капюшон широкого плаща, так что только одни глаза остались видны. Хоть он в этом виде и похож на бывалого авантюриста, скрывающегося от закона. Но, в принципе, для сельской местности сойдет и такая маскировка.

— Молодец. Тогда возвращаю твои побрякушки, — протянул я собеседнику его перстни.

Эрмин, завидев такое, запыхтел столь усиленно, что Лиас на него невольно покосился.

— Чего это он? — осведомился магистр.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я. — Волнуется, наверное.

Вскоре кучер остановил транспорт аккурат перед воротами родового поместья Адамастро. Я, бросив худощавому товарищу напоследок, чтобы он рассчитался с извозчиком, спрыгнул на подножку и с наслаждением потянулся.

— Эх, дом, милый дом… — задумчиво пробормотал я, внимательно осматривая имение.

Не знаю, ждали ли моего возвращения, но створки оказались наглухо заперты. Даже слуги не высовывали носов из-за ограды. Хотя откуда-то со двора отчетливо доносились звуки обычной бытовой возни. Что ж, ну попробуем пока по-мирному…

Встав у ворот, я со всей мочи затарабанил кулаком по дереву. Не услышать мой стук было попросту невозможно. Даже если предположить, что ни часового, ни сторожа у калитки не дежурило. Но никто мне так и не ответил. Тогда я принялся колотить носком сапога. Но снова без результата. Чёрт, на месте Илисии это так по-детски спрятать голову в песок и сделать вид, что ничего не произошло. Ну да её право.

— Ломай, — коротко бросил я Лиасу и посторонился.

Милитария дважды упрашивать не пришлось. Он быстро соорудил два плетения — одно мудрёное на пару десятков тактов, а другое простое, чуть сложнее «Объятий ифрита». После первого заклинания древесина начала покрываться инеем, словно промерзала насквозь. А второе заставило ее разбухать прямо на глазах. Не прошло и десятка секунд, как ворота осыпались влажной трухой, не затронувшей металлических элементов конструкции. А за развалившимися створками нам явилась ошеломленная рожа одного из стражей.