— Я в неоплатном долгу перед тобой. Если ты станешь опасен — я убью тебя. Но если ты попадёшь в беду, или тебе будет грозить опасность — отдам за тебя жизнь, выплачивая долг чести.

Сказав это, он ушёл, провожаемый взглядами удивлённых пустотников.

— Это было… неожиданно, — после паузы сказал Лёха. — Странно и неожиданно.

— Да брось ты, — вдруг хмыкнула Миа. — Для него это было практически признание в любви.

Заметив недоуменно-брезгливое выражение лица Стрижа, она пояснила:

— Да не в том смысле! По-семейному.

Осмыслив это, Лёха усмехнулся:

— Да уж, в семье не без урода. Я как раз отлично бы вписался…

Ужинать решили не на базе, а в замке — в комнате телохранителей. Возиться с готовкой желания ни у кого не было, да и нужно было решить пару мелких бытовых вопросов. За стол сели втроём — Миа, Стриж и Максимилиано. Ареса оставили в лазарете под присмотром врача. Хоть операция по извлечению наконечника из ноги прошла успешно, оставалась опасность воспаления из-за попавших в рану крошечных кусочков древесины с древка.

Это только в кино герой лихо выдёргивает из тела попавшую в него стрелу и бодро бежит обратно в драку, а потом как ни в чём не бывало живёт дальше. В реальности же всё иначе. Наконечник что стрелы, что болта делается как раз так, чтобы извлечь его было трудно. К тому же в рану попадают грязь и крошечные кусочки древесины с древка и без нормальной дезинфекции начинается воспаление.

Стрижу доводилось читать, что вплоть до начала двадцатого века большая часть потерь воюющих сторон приходилось именно на санитарные, то есть на умерших от ран и различных болезней. Репликант же, привыкший к своему прежнему телу и продвинутой медицине будущего, ещё и добавил заразы, замотав рану далеко не стерильной тряпкой.

К счастью, местные врачи выгодно отличались от своих коллег средневековой Европы. Тут не было ни кипящего масла, ни прочих страшилок медицины тёмных веков. Наконечник удалили, рану продезинфицировали, вставили дренаж и оставили Ареса под надёжным присмотром лекаря. А чтобы раненый не удрал или не ляпнул чего лишнего, ему дали выпить сонного отвара и теперь репликант пребывал в объятиях Морфея.

Гюнтер дежурил возле Райны, изображая пустотника. После того, как её сдал не абы кто, а один из доверенных людей клана, Даран закономерно опасался, что остальные злопыхатели решат довести дело до конца. Потому капитан оставил с ней надёжную и, в тоже время, не вызывающую вопросов охрану, а сам занялся обдумыванием чистки клановых рядов.

Операцию требовалось провернуть быстро, так, чтобы никто из подозреваемых не успел уйти. Потому и барона Красмера пока не трогали, выставив дело так, будто это сами Виверны опростоволосились, не сумев взять Райну без шума.