Но особо слуги радовались починке душевой и туалета. В своё время, когда в замке впервые провели водопровод, старый граф позаботился и о челяди. Но со временем душ и канализация в людской вышли из строя. Помещения превратили в чуланы, а для справления нужды во дворе вырыли выгребные ямы и поставили над ними деревянные кабинки. Мылись же слуги в бане, растопка которой отнимала драгоценное время отдыха.

Хлоя, правда, ворчала, что «неча людишек баловать, чай не баре какие, так и до лени недалеко», но было видно, что говорит она это не всерьёз, а для поддержания репутации «грозы прислуги».

Увидев вошедших на кухню графских телохранителей, Хлоя лёгким подзатыльником активировала рабочий режим у ближайшего поварёнка. Меньше чем через минуту пустотники получили миски с едой и уселись за чисто выскобленный стол в людской.

— О, смотрю, спасательная операция идёт вовсю, — тихо заметила Миа, глядя, как в углу азартно шлёпают картами Робин и четверо слуг.

Именно этому квартету Лёха не так давно достучался до совести ударами по деталям организмов.

— Ага, — кивнул он.

Робин бросил карты на стол и откинулся назад, с победной улыбкой глядя на соперников. В ответ один из слуг неторопливо, с явным наслаждением выложил свой расклад и под смех коллег подгрёб к себе кучку медяков. Лицо пройдохи вытянулось, но он решительно заявил:

— Отыграться хочу!

— Ты что, мало продул? — ехидно поинтересовался здоровяк.

На его лбу ярко сверкала крупная лиловая шишка — память о стыковке с табуретом в руках Стрижа.

— Последнее ставлю! — рыжий снял с шеи серебряный кулон и положил на стол.

— Ну, смотри, — протянул второй слуга. — Тебя никто не неволил. Раздавай.

И подтолкнул Робину колоду.

— Пошли, на улице перекусим, — сказал Мие Стриж. — Обсудим работу.

Девушка молча кивнула, соглашаясь, что не стоит говорить о таком при чужих ушах. Пусть даже одна пара из этих ушей и принадлежит Робину.

— А рыжий наш — тот ещё катала, — хихикнул Лёха, когда пустотники вышли во двор.

— Кто? — не поняла Миа.

— Карточный шулер, — пояснил Стриж. — Так их в моё время на жаргоне называли: катала, исполнитель.

— А, — протянула Миа, усаживаясь на лавку и пристраивая миску на колени. — С чего взял?

— Да, трюк с «последнее ставлю» древний как мир, — ответил Лёха, садясь рядом с подругой. — Катала разводит лохов, изображая азартного дурака, готового спустить последнее. Даёт им выиграть, практически себя раздеть догола, чтобы лохи заглотили крючок поглубже и уже точно не сорвались. А потом медленно и со вкусом разделывает их под ноль.

— Вот как, — хмыкнула Миа. — Не знала. Я с этой породой жуликов как-то не сталкивалась.