По этому сигналу взлетел и Лёха, не дожидаясь спешившей к поднебесникам подмоги. Его не интересовали эпические битвы, ему требовалось взять «языка» быстро и с наименьшим риском.

Заметив, как один из телохранителей вскинул арбалет, Стриж переместился так, чтобы прикрыть от выстрела Мию и её ношу. Даже если ушастый использует оружие Древних и то пробьёт эгиду, улететь он сможет, а Белочка подлатает.

Вот только из арбалета вылетела не стрела, а голубоватый луч, угодивший точно в Лёху.

Его пронзила жгучая боль. В голове пронзительно заорала Белочка, в унисон с его собственным криком. Казалось, болит каждая клетка тела.

Он попытался взмахнуть крыльями, чтобы уйти из-под обстрела, но доспех перестал слушаться. Броня словно превратилась в ловушку, не позволяя шевельнуть ни рукой, ни крылом.

Эгида шла на снижение, плавно, словно падающий лист.

Едва ноги коснулись земли, как на Стрижа навалились эльфы. Превозмогая адскую боль и разрывающий голову крик демона, он пытался бороться, но тщетно — доспех заклинило в том положении, в котором его поразил неизвестный луч.

«Можешь что-нибудь сделать⁈» — не скрывая паники буквально крикнул он Белочке.

«Нас зажало, как кильку в банке, — зло отозвалась та. — Что я сделаю?»

Тем временем эльфы, не особо церемонясь, уронили Лёху навзничь. Распахнутые крылья сломали несколько ветвей, но это уже никого не волновало. Не в силах пошевелиться, Стриж наблюдал, как ведомая голубым лучом плавно снижается Миа, продолжавшая держать в руках похищенного старейшину.

Обзор закрыл один из телохраниетелей. Прижав поверженного пустотника ногой к земле, он с злой усмешкой наклонился и коснулся замка на груди. Пластины разошлись и сразу несколько рук ухватили Стрижа, выдёргивая его наружу.

В следующую секунду затылок пронзила боль и мир перед глазами померк.

В себя он пришёл уже в камере.

Небольшой отнорок в пещере перегороженный решёткой, не имел окон и едва освещался отражённым светом из коридора. Голова гудела после удара, густой спёртый воздух не позволял нормально дышать.

Стриж сел и тут же пожалел об этом — мир перед глазами поплыл и угрожающе накренился, словно палуба корабля, попавшего в шторм.

Справившись с приступом головокружения, он удержал рвущееся наружу содержимое желудка. Похоже, остроухие обеспечили ему очередное сотрясение. Неприятно, но не смертельно, бывало и хуже.

Лёха тряхнул головой, разгоняя остатки тумана перед глазами, и огляделся в поисках Мии. И испытал неописуемое облегчение увидев, что она сидела рядом, с виду целая и невредимая.

— Ты как? — тихо спросил он.