Дааа, подумал я, вот не ожидал, что тем самым денежным мешком, к которому прибилась в конце концов Любаша, как бревно к берегу моря, окажется Валентин Егорыч, никак не ожидал. И где только он эту кучу бабла успел нарубить?

Метро меня домчало до родного района за двадцать минут. О, магазин номер 3 Энскпищеторга, надо бы зайти, заодно посмотрю, как тут наши билетики расходятся. И зашёл на свою голову… в магазине имел место скандал, и связан он был, как я быстро определил, именно с этими нашими билетами. Красный и потный гражданин в синей рубашке навыпуск орал так, что барабанные перепонки могли лопнуть. Смысл его ора сводился к тому, что он вот штук двадцать этих билетиков прикупил, половину зарплаты спустил, а выиграл всего три рубля.

Я было хотел тихо смыться, но не вышло — меня опознала директорша магазина, она как раз заходила в Райпищеторг, когда мы там с замдиректором последние вопросы согласовывали. И видимо запомнила она меня очень хорошо, потому что вцепилась в рукав моей рубашки и заголосила:

— Вот он нам эти билеты поставляет, у него и спрашивай! А с нас какой спрос? Мы продаём то, что дают.

Красный гражданин недобро ухмыльнулся и взял меня за отвороты рубашки, я легонько стукнул по его локтям снизу, так что он сразу отцепился.

— Руки убрал! — не менее громко сказал я, решив по ходу дела, что надо всё отрицать, — я вообще тут случайно проходил, и к билетам никакого отношения не имею. Я вообще на стройке работаю, дом себе строю — какие нахрен у меня билеты?

— А документы у тебя есть, что ты на стройке работаешь? — вычленил эту мою последнюю мысль гражданин.

— Пожалуйста, — и я достал из кармана удостоверение члена комплексной бригады МЖК.

Короче говоря, удалось мне смыться из этого скандального места с минимальными потерями, но эту директоршу я запомнил очень хорошо, с ней мы ещё разберёмся. А так хоть чёрные очки надевай и этот… парик, чтоб не узнавали.

А возле дома меня ещё один сюрприз ожидал — на скамеечке возле того гаража, куда я некоторое время Мерс ставил, сидела моя бывшая ненаглядная супруга Ира.

— Привет, Саня, — сказала она, поднимаясь мне навстречу. — А я тут тебя жду.

— Привет, Ирунь, — отозвался я, — хорошо выглядишь, даже похудела, — сделал я попытку перевести разговор в нейтральную область, но не совсем удачно, потому что от неё последовало такое:

— Ты мне всю жизнь испортил, сволочь! — с выражением высказалась она.

— Ну допустим испортил, — не стал отпираться я, — сейчас-то это какое значение имеет?

— Что значит какое? — продолжила она с истеричными интонациями, — как мне теперь жить с испорченной жизнью?