— Убираешься-то ты тут с какой частотой? — на ходу спросил я у Гали.

— Ты не поверишь, но три раз в неделю точно. Вот моя бабуля, — и она отдёрнула занавеску, отгораживающую что-то вроде ниши — там лежала сморщенная маленькая бабушка.

— Всё ясно, — вздохнул я, — двигаться-то она хоть немного может?

— Обеими руками владеет, — ответно вздохнула Галя, — а остальное у неё нет, не двигается.

И в этот момент моя голова тихонько сказала мне в ухо:

— А знаешь, что, Лётчик…

— Что я должен знать, голова? — так же тихо справился я у неё.

— А попробуй её исцелить… вдруг получится.

— Ты что, умом тронулась, голова? — ошарашенно спросил я, — где я и где исцеления? Зачем народ смешить?

— Ну не получится, скажешь, что случай сложный, а так-то… что тебе терять? Парализованная старушка ведь никак в твои планы не вписывается, да?

Я мысленно прокрутил варианты своих дальнейших действий и мысленно же махнул рукой, где наша не пропадала.

— Вот что, Галюша, — обернулся я к ней, — полотенце у вас тут есть какое-нибудь?

— Есть, конечно, — недоумённо ответила она, — и не одно. А зачем тебе?

— Принеси пожалуйста… и ещё одеколон. Или духи, парфюмерию, словом, какую-нибудь.

Галя без дальнейших вопросов скрылась в санузле и вернулась с полотенцем в одной руке и духами «Красная Москва» в другой.

— Годится? — спросила она, протягивая мне всё это.

— Вполне, — ответил я, — а теперь знаешь что… посиди пять минут на кухне. Пожалуйста. Да, и скажи, как бабулю-то зовут.

— Верой Ивановной, — ответила Галя.

И духи, и полотенце я чисто для отвода глаз попросил, не нужны они мне были никак. Проконтролировал уход Гали на кухню и притворил дверь туда, на всякий пожарный. Потом повесил полотенце на спинку кровати, а духи поставил на приставной столик с таблетками и стаканом воды.

— Ну что, дорогая Вера Ивановна, сделаем попытку исцелиться, согласна?

Бабушка прохрипела что-то непонятное.

— По глазам вижу, что согласна… лет-то тебе сколь? Никак не больше семидесяти, рановато в могилу собираться, верно? Смотри сюда, — и я показал ей ладонь левой руки, — внимательно смотри.

А далее я начал плавно водить этой ладонью вверх-вниз и вправо-влево, выгибая её в разные стороны.

— Тут болит? — спросил я, когда перестал крутить руками. — Вижу, что нет. А тут? Ну здесь есть небольшая проблема. А с этим как? — подобрался я к её левому виску.

Бабуля захрипела, а потом на чистом русском языке сказала:

— Всё прошло.

— Сесть сможешь?

Она взяла и села, свесив ноги вниз.

— А встать?

И встать она смогла, не сказать, чтоб запросто, но держась за кровать, смогла.