— Это ты ещё не знаешь о проблемах с банком и с видеоканалом.

— А что такое с банком? — обеспокоилась Галя, — что-то серьёзное?

— Я бы не сказал, что очень серьёзное, но нудное и тягомотное, как эта… как зубная боль. Там ещё долго расхлёбывать придётся.

— Ну ничего, расхлебаешь — ты парень шустрый, должно всё получиться, — успокоила она меня.

— Слушай, а давай что ли прокатимся на мерсе — целый день на нём не ездил, соскучился уже.

— Просто так покатаемся? — переспросила она. — Может тогда уж совместим приятное с полезным и в нашу деревню заскочим. Я тебя с родственниками познакомлю.

— И где у нас деревня?

— По Пензенскому шоссе 70 километров, недалеко.

— А поехали. Только подарков же каких-нибудь надо прикупить — неудобно с пустыми руками ехать.

— Заедем куда-нибудь по дороге, — предложила Галя, вслед за чем собралась с удивительной для женщины скоростью.

В нынешних магазинах что-либо купить можно было только с помощью военной хитрости, но нам повезло — как раз в гастрономе через проспект выбросили алкоголь и кондитерку. Так что через полчаса мы катили уже по Пензенскому шоссе, нагруженные тремя бутылками водки «Пшеничной» и одной бутылкой коньяка. А ещё рядом лежал два кулька с конфетами «Мишка на севере» и «А ну-ка отними». Вполне прилично для подарка-то.

— Значит, говоришь, в Германии очередей нет? — спросила меня Галя, когда мы уже сворачивали со столбовой трассы на просёлочную.

— Ну не вот-то на сто процентов нет, случаются иногда — на вокзале в кассах например бывает или в общественный туалет опять же. Но такие дикости, как у нас, конечно, отсутствуют.

— А ещё что там необычного?

— Стриптиз-бары, например, — бухнул я, — знаешь, что это?

— Ну это где под музыку раздеваются… — предположила она.

— Точно. Там их почему-то очень много. Ещё мне почему-то врезались в память автоматы по продаже презервативов. Часто встречались.

— Да ну тебя, — ткнула она меня кулаком вбок. — Расскажи лучше, как ты там с местными общался — вряд ли ты немецкий на таком уровне знаешь.

— Я ж рассказывал про своего дружбана Славика… — начал я.

— Мне нет, расскажи.

— Ну жили мы с ним десять лет в одном подъезде, фамилия у него была Шульц, из поволжских немцев их семья. Вот и нахватался от него идиоматических выражений. А так-то в Германии примерно каждый второй на английском говорит. Да и русская речь постоянно слышится — наших эмигрантов там, как грязи. Так что общение более-менее сносно протекало.

— А немецкие женщины как выглядят?

— Помнишь песенку Миронова из «Бриллиантовой руки»?

— Это которая «Весь покрытый зеленью»?