— Что за хрень тут? — повелительно спросил он своим басом.
— Этот петух схватил меня! — юнец выпятил в мою сторону указательный палец.
— Что??? — Начальник нахмурился и уперся в меня взглядом.
— Да! — закивал тот. — Его на губу отправить надо!
— Слушаюсь, сержант Гумелюк, — усмехнулся толстяк.
— Эммммм, — смущенно промычал тот, прижимая руку к начавшему синеть глазу. — Я Гуменюк… Через «эн»…
— Да какая разница⁈ — Начкар оттолкнул сопляка, и тот угодил обратно к разделяющей нас решетке. Я самодовольно сложил руки на груди. Начкар — свой человек. А его зарплата от Доброго Дядюшки побольше той, что от государства, и к тому же не облагалась налогами.
— Эй! — возмущенно выкрикнул Гуменюк. — Я тут жертва!
— Во-во, — хихикнул начальник. — Жертва дырявого гандона.
— Правильно говорить «кондома», — поправил его Гуменюк, поспешно отходя от решетки.
— Тебе виднее, — хохотнул я.
— Не лезь, петушилла! — бросил он мне через плечо.
— Охренеть! — обалдевающе выпалил я. — Ты что? Так ничего и не понял?
— Слышь ты! — он развернулся и… И, собственно, это была его очередная ошибка.
Начкар не стал больше болтать и долбанул юнца сзади. Вот это был ударчик. Вся мощь толстяка, сконцентрированная в затылок тщедушного парня. Его буквально вмазало в решетку передо мной, а потом еще и отрикошетило.
— Аааа!!! — взвыл Гуменюк и обхватил руками голову.
— Тебе что-то говорят такие слова, как «Добрый Дядюшка»? — почти не разжимая челюстей, проскрежетал начкар.
Тот ничего не ответил. Он бросил сначала на начальника, а потом и на меня взгляд, полный боли и ненависти, и ушел, пошатываясь. Мы молча проследили, как он ковыляет. По ходу движения юнец негодующе бормотал что-то похожее на проклятья.
— Ну что, засранцы! — рявкнул начкар стоявшим позади меня караульным. — Вы собираетесь отпирать эту решетку и пропустить заключенного?
Я не стал поправлять начкара, но, по правде, на тот момент я не был заключенным, а лишь арестованным. Эта тюрьма — следственный изолятор, а не зона. Судьба здешних лишенцев зависела от суда.
Впрочем, о своем ближайшем будущем я был осведомлен вполне внятно.
Караульные принялись открывать металлическую дверцу, но начкар не унимался и торопил их.
— Живее! Живее. Господин опаздывает на суд, а ему еще с адвокатом перетереть надо.
Позвякивая, калитка распахнулась.
— Руки за спину, — лениво проговорил один из караульных позади меня.
Я подчинился и зашагал вперед. Следом поспешил только один караульный, тот, что был напарником Гуменюка. Остальные остались на месте произошедшего инцидента.
— Ну и какой дебил пошутил над Гумелюком? — услышал я позади разозленный голос начкара.