— Немыслимое дело! Его разрушили сами боги и легион дикарей! — воскликнул старейшина.

— Не боги. Те б его снесли с горизонта. Только люди. Разграбили, пожгли, народ в полон увели. У вас не сохранились сведения об этом?

— Легенды живы. А во Дворце мертвых есть картины и записи, — он ткнул пальцем куда-то за мою спину. — Завтра можем посетить это священное место, а пока и правда пройдемте в моё жилище, к очагу.

В весьма странном круглом доме, сухом, с высокой конусообразной крышей, с земляным полом и кирпичным основанием, прямо за обедом вернулись к строительным материалам.

— Мы не пойдем против технологии древних, — аббат выставил вверх указательный палец, измазанный в свином жире. — Сначала вы добываете глину? Покажете карьер? Его придется очень увеличить.

— Очень? — насупился старейшина.

— Очень, — подтвердил Михаэль. — Примерно до размера вашей деревушки. Мы дадим вам новые лопаты и носилки, и тележки, даже большие телеги специальные. Потом материал везется в готовальные ямы, у вас есть одна, я видел, она уже почти разрушилась, и есть следы от ещё одной. Мы выкопаем, по крайней мере, десять.

— А куда денем такую гору грунта? — кустистые брови болотника оставались плотно сомкнутыми, цепкий взгляд следил за движениями пальца аббата.

— У вас граница селения была обозначена земляным валом, округлым и правильным, он от времени разрушился, так вот мы вам его можем отсыпать снова, учитывая вашу любовь к традициям.

— Отсыплем стену⁈ При моей жизни? Посрамим старого пердуна Франга? Что ж ты подвижник сразу не сказал, что святой человек!

Внезапно оказалось, что упрямым как ослам болотникам не столь важны были двенадцать медных денье за сотню добрых кирпичей, а это большие деньги, учитывая сколько их будет произведено, не важно, что я куплю им зерна на пару лет, чтобы освободить от сельского хозяйства, а вот восстановление какого-то сраного вала — важно. Радовались как язычники человеческим жертвоприношениям.

Старик достал уродливый, но огромный горшок ягодной браги сомнительного происхождения, послал внуков за кем-то, и скоро обсуждение шло вместе с одетой в шкуры и металлические бусы местной элитой.

Аббат на ходу определял, кто будет следить за забором глины, как очень важной частью процесса, болотники с важным видом соглашались. Добрая глина важней всего! Выбрали геометрию идеальной расстановки готовальных ям, туда слоями сгружается глина и болотная вода, кстати, для этого сразу решили копать два дополнительных колодца. Смесь выстаивается две недели, воду регулярно добавляют, пока заполняются другие ямы, потом смесь вывозится, яма снова заполняется и так по большому кругу. Готовая смесь — глиняное тесто, отвозится под навесы (чтобы работать и в дождь) на лепильные столы, так будет удобнее и повысит производительность труда, однако их ещё нужно будет построить. Местные женщины, поскольку это работа аккуратная, при помощи деревянных форм, их в наличии всего три, а понадобится пара сотен, лепят кирпичи. Сырцы складывают в сарайчики — сушильни, где они медленно, чтоб не треснули, сохнут ещё неделю. Подсохшие сырцы аккуратно, это будут делать ответственные старики — закладывают в гигантские печи для обжига, которые тоже предстоит ещё построить, где горящий торф превращает формованную глину в обожженный кирпич. Потом ещё медленно доходит под крышей. Целая история с этим кирпичом. Но болотники были, как ни странно — довольны, все оговоренная технология полностью соответствовала их древней традиции, только усиливала её.