Старик безмолвно сидел на стуле, поджав тощие шишковатые ноги. В высоченной, но маленькой по площади комнатушке, окруженный со всех сторон потемневшими стеллажами с книгами. В заношенном темно-коричневом балахоне, с всклокоченными седыми волосами, уткнулся подслеповатыми глазами в потрёпанный фолиант, делал вид, что не замечал двух молодых сеньоров. Впрочем, Гильом не смутился, указал жестами, что надо сесть за узкий стол и расчистить себе место под пергамент для записей. Когда мы заняли позицию за столом, отчетливо кашлянул. Потом ещё раз.

Дед недовольно вздохнул, поднял на нас глаза, потом посмотрел куда-то в сторону потолка, прошлепал беззвучно немое обращение к небесам. По-моему, это была не молитва, а проклятие на головы докучливых нас.

— О! Кто пожаловал к старику Никосию. Сеньор Де Бюж. Который из них?

По лицу деда было видно, что отлично узнал Гильома и ничуть не удивился, увидев меня.

— Здравствуйте, о мой мудрый учитель, просвещенный Никосий! Это Гильом Де Бюж и мой кузен Кайл Де Соллей из Арморики. Явились получить урок мудрости и истории.

Дед причмокнул губами, сдвинул седые кустистые брови к переносице. Гильом словно ждал этого момента, плавно бесшумно встал, оказался возле стола старого монаха и через мгновение уже наливал ему в деревянную чашку вина из невесть откуда взятой пузатой бутыли.

— Ну, ты же знаешь, мой мальчик, я совсем не пью.

— Как? Разве в этот день не произошло какого-то знаменательного события?

— Ну, сегодня последний день третьей декады месяца май, старогреческой богини Майа — матушки, одной из семи сестёр-плеяд. В этот день славный король германцев Конрад, несомненно, грек по крови, заключил союз с франкским королём Генрихом. Мудрый поступок. Избежал войны на запад, обратил силы на юг. Пожалуй, за это можно и промочить горло.

Мощным глотком Никосий отхлебнул сразу полчашки, снова причмокнул, дождался, чтобы Гильом подлил ещё, неторопливо встал и подошел к окну. Узкое, высокое, из бесцветного стекла такой мутности и грязноты, что с трудом пропускало серый свет. Стекло было редким и дорогим материалом, почти все дома обходились просто глухими ставнями. Наличие стекол, особенно цветным и с рисунком — признак былого величия монастыря. Старик уставился куда-то вверх и слегка пригубил. На улице заплакал ребёнок. Монах помолчал, внезапно повернулся и прорезал своим скрипучим голосом комнату.

— Мы в прошлый раз закончили на основах набора пехотинцев для армии. Но, может у юного армориканца будет вопрос или какое любопытство?

Неуверенно подбирая слова, я спросил: