— А разве нельзя было сохранить волосы и вернуть крылья? — жалобно произнесла старейшина фей с просительной интонацией. — Мне бы пошло.

— Ни в коем случае! — отрезала богиня и посмотрела на Фрею исподлобья. — Это, как усики и секс для подростков, совершенно несовместимо, — она задумчиво провела пальцем по оставшимся волосам феи, и те словно засветились собственным светом. — Если оставить тебе космы, которые были до этого, то крылья не смогут их носить и вскоре снова усохнут и отпадут за ненадобностью. Тебе это нужно?

— Ну не знаю, — робея, произнесла глава феечек, но в этот самый момент Силикона, удостоверившись, что все штрихи на своих местах, показала той отражение в зеркале. — Боги вы мои! — не веря своим глазам воскликнула та. — Кто эта красотка?

— Эта красотка — ты, — наставительно проговорила богиня. — И никогда больше не позволяй себе задвигать свою яркую внешность на задний план. Разреши себе быть сногсшибательной и великолепной. Ты этого достойна, ты это можешь. Ты и в самом деле неотразима. Так, посмотрим же на остальных, кого надо подготовить к балу.

Оралиус нашёл Дезика на обочине дороге. Тот наблюдал за тем, как убирают с проезжей части автомобили. Придя в себя, он обнаружил лишь солдат, Пожарского, дона Гамбино и Кьяру, поэтому решил дождаться остальных, полагая, что они отправились разбираться с ситуацией.

Собственно, так оно и было, вот только разборки эти заняли больше времени, чем кто-либо рассчитывал, и цербер уже ощутимо нервничал.

— Привет, дружище, ты как⁈ — бросился к нему Оралиус. — Всё спел, что хотел?

— А я пел что ли? — странным сиплым голосом поинтересовался Дезик. — То-то я и думаю, почему у меня голос пропал? А я, значит, в реальности пел.

— Ага, — кивнул я, подходя к обнимающимся друзьям, полагая, что инкуб правды не скажет. — И при этом ужасно фальшивил. Нам даже пришлось улететь, чтобы не лишиться слуха.

Цербер закрыл морды лапами, показывая, что ему стыдно.

— Сильно фальшивил, да? — спросил он, подглядывая одним глазом правой головы. — Раньше я, помнится, неплохо пел.

— Да не то чтобы фальшивил, — Оралиус укоризненно посмотрел на меня. — Просто ты разные песни разными головами пел и сам себя всё время сбивал, поэтому звучало странно, согласен. А у тебя с детства мечта была петь, да?

— Заветная, — улыбнулся Дезик, виляя хвостом. — Мне казалось, что я обязательно попаду к такому хозяину, который оценит мои таланты и, может быть, даже устроит для меня гастроли. Но, не судьба.

— Ты попал к Попадосу, — констатировал я ситуацию. — А ему на тебя вообще пофиг было.