Пожарскому я оставил силу случайности. Теперь всё, что с ним происходило, выкручивалось только в плюс. Получив обратно божественное тело, я узнал, что он должен был убить меня. И очень порадовался тому, что этого покушения не случилось. Ведь я узнал и обо всех остальных попытках покушений. Ничем хорошим они для нанятых убийц не закончились.

Когда с делами было покончено, я пошёл к Дзену, который со всеми удобствами расположился в «Национале».

— Ты же знаешь, из-за чего меня направили к тебе на перевоспитание? — спросил я, садясь напротив него и заглядывая в бездонные васильковые глаза. — Думаю, тебе сказали.

— Не на перевоспитание, — меланхолично заметил Дзен. — Тебя спасали от гибели, — он пожал плечами. — Но да, знаю, ты пару миров расколотил, полагая, что это игрушки.

— Именно, — ответил я, понимая, что даже страшно подумать, сколько всего скрывает верховный бог нашей ветки. — Так вот, феечки со своим островом — это осколок одного из миров. Я им пообещал, что обязательно верну их домой. И намерен сделать это.

— Похвально, — кивнул мне Дзен. — Чем я могу помочь тебе?

Я вкратце рассказал про движущиеся картины, про то, что поставил маяк, чтобы не потерять остров на случай, если сопряжение закончится.

— Но сам я не знаю, как это сделать, — закончил я свой рассказ. — Поэтому прошу подсказку.

— Для начала я хочу видеть эти картины, — ответил мне Дзен, и мы переместились в пещеру, где вдоль подъёма бесконечно оживала история острова.

Мы поднялись на самый верх к последней картине. Причём верховный бог весьма подробно рассматривал каждую. Встречные феечки замирали, видя его, а потом уносились прочь, видимо, сплетничать.

Увидев, что проявилось на стене при моём появлении, Дзен расхохотался.

— Бурлаки на волге, один в один, — сказал он и посмотрел на меня. — Теперь и ты вписан в летопись Вселенной. Это она сама рисовала. Что ж…

Я думал, что мы дождёмся Фрею, которой, наверняка, доложили о нашем появлении, но, когда Дзен договаривал последнюю фразу, мы уже оказались на Олимпе. Тут веяло запустением и смертью. Но с нашим появлением всё начинало дышать жизнью. Мне даже стало интересно, где Дзен развлекался всё это время.

— Я всё слышу, — ответил тот на мои мысли.

Мы зашли в зал с инсталляцией нашей ветки миров. Миры в ней двигались хаотично и постоянно сталкивались между собой. Но по щелчку пальцев верховного всё пришло в норму.

— Равновесие, — проговорил Дзен. — Всё на свете стремится к равновесию.

— Почему же мы его постоянно нарушаем? — поинтересовался я, понимая, что Рандом — это как раз не про равновесие. Если может быть что-то противоположное ему, то это я.