В назначенный срок мы вышли из Лесаленты на восток.

Кроме нас с Отавией к каравану присоединилось еще трое спутников. Два гохринвийца и один старик, как мы потом узнали, он был родом из Экимии.

К путешествию мы подготовились так, как когда-то научила меня Витати. Два больших кожаных бурдюка с водой, солонина и сухари, многослойная, удобная одежда, крепкие сапоги, смена белья, одеяла, котелок и еще несколько мелочей. Все это было упаковано в две седельные сумки, которые мы перебросили через крупы небольших смирных лошадок, типичных для восточных степей.

Эти животные слабо подходили для быстрых скачек или работы в упряжи, но вот для длительного путешествия верхом — в самый раз. Выносливые, неприхотливые, спокойные — Витати многое рассказала мне об этих животных.

Едва завидев нас у городских ворот, купец Сергиос поднял руку и воскликнул:

— Вовремя! Скоро отправляемся!

Ни тебе приветствий, ни рукопожатий. Купец был человеком склочным и высокомерным — я это понял еще когда договаривался с ним о совместном путешествии и передавал в его липкие ладони плату — но подобное пренебрежение… Я понимаю, что сейчас находился не в статусе уважаемого обществом колдуна, а прикидывался простым мастеровым, но… Впрочем, почему прикидывался? Я несколько лет изготавливал амулеты, а это искусство — на стыке с ювелирной работой. До настоящего мастерства мне было далеко, но и научить кой-чему я мог. Тем более, этот навык кормил меня и Отавию с того момента, как мы добрались до побережья Западной Пресии и стали ждать судоходной погоды.

Купец скользнул взглядом по нашим с Отавией фигурам, оценил цоканьем языка выбор лошадей, на секунду задержался глазами на коротком мече в ножнах у седла у меня и рукояти малой мортиры, что торчала из-за пояса у Отавии.

Я тренировал девушку, как мог, тренировал. Но чему можно научить за полгода человека, который учился петь и танцевать, при этом никогда не работал руками? В случае опасности Отавия может подобрать чей-нибудь меч и парировать несколько ударов, она неплохо орудовала малой дагой в ближнем бою, будучи мелкой и юркой, но вот даже против меня — не самого выдающегося по габаритам молодого мужчины — она ничего показать не могла. Просто не было силы в руках, чтобы выдержать мой удар, а использовать инерцию клинка, чтобы отклонить его в сторону, как делала Витати, у нее просто не доставало навыка. Стрельба из лука тоже была ей недоступна, даже из маленького, кочевого — слишком слабые мышцы спины.

Так что перед самым отплытием, через воров, которым я поставлял заготовки под красные хлопушки, мне удалось раздобыть гурензийскую ручную мортиру. Совсем миниатюрную, намного меньше той, которой размахивал Ирман и из которой он подстрелил Падальщика. Однако эта мортира, которую воры называли пуффером — за его характерный звук «пуф» при выстреле — имела одно важное отличие. Красный порох, который изготавливали гурензийские алхимики и маги, поджигался не амулетом Тир, а с помощью удара стального бойка по кресалу, высекая при этом целый сноп искр.