— Саша! Да что же это такое!.. Опять⁈ Ребята, давайте его сюда, пусть проспится! Спасибо вам, Андрей, Вадик! А я думала, вы перестали общаться… Саша так расстроился, он постоянно о вас вспоминает, особенно о тебе, Вадик…

Она говорила и говорила, пока мы затаскивали обмякшее тело в комнату — Саня жил в маленькой, большую занимали мать с дедом. Остро пахло экскрементами, ведь старик ходил под себя, а эта маленькая хрупкая женщина не вывозила на своих плечах и его, и непутевого Саню, спивавшегося с первой космической скоростью. А я ведь помню ее другой, они с моей мамой и мамой Дюса вместе выгуливали нас на площадке, водили нас в цирк, в городской сад. Веселая жизнерадостная женщина, которую подкосила смерть мужа и алкоголизм единственного сына.

Кажется, я вспомнил еще кое-что. Перед своей последней отправкой в Чечню Саня женится на какой-то девчонке из деревни, пропишет ее в квартиру. Потом, когда станет ясно, что он больше не вернется, вдова очень скоро найдет себе нового ухажера, в квартире начнутся пьянки. Первым уйдет дед, второй — мама Сани. Мне говорили об этом мои родители, когда я приезжал к ним с короткими визитами из Москвы. Я не особо слушал, а сейчас вот как огнем обожгло… Возможно, потому что и со своими я обойдусь потом не лучшим образом.

Все это мельтешило в моей голове, пока мы укладывали Саню на кровать, пока рядом суетилась его мама, пытаясь всучить нам скромные конфеты, но мы отказывались, потому что знали — для них даже это редкость. Я смотрел на старые протертые ковры, пожирневшие обои, черно-белый «Горизонт» с треснувшим экраном, заляпанные чем-то дверные ручки и выключатели… Мешок картошки в прихожей — его дали какие-то сердобольные люди. Нет, не какие-то. Мои родители. В таких мешках дядя Максим с тетей Ниной передавали картошку и корнеплоды.

— Людмила Константиновна, — я вежливо, но решительно прервал поток сетований. — Мы завтра с утра ждем Сашу на стадионе. Напомните ему, пожалуйста, мы договаривались.

— Конечно, Вадим! Он придет, он придет, обещаю!

— До свидания! — мы попрощались.

Находиться долго в этой квартире я просто не мог. И не потому, что там было грязно. Душу сдавило от осознания, где я оставил друга, который переживал, что мы потерялись, и не мог выкарабкаться сам.

— Наконец-то, — покачала головой Ника. — Все в порядке?

Лиза по-прежнему скромно молчала, не вмешивалась.

— Да, довели до кровати, все хорошо, — кивнул я.

— Боже мой, нормальный ведь парень был, до чего сам себя довел, — Ника слегка смягчилась, однако по-прежнему не особо сочувствовала Сане.