— Так, вы кто у меня? — Тим напустил делового туману, и я, проследив за его беглым взглядом в сторону, хмыкнул.

На одном из квадратов трудилась симпатичная белокурая девушка в цветастой косынке. Тоже, видимо, аспирантка.

— Каменев и Зиновьев, — назвал наши фамилии Дюс.

— Точно, — обрадовался «бригадир». — Как деятели раннего СССР. Вам еще Троцкого в компанию не хватает.

— Ага, и еще Ленина со Сталиным и Свердловым, — съязвил я, вспомнив, что эту шутку уже не раз слышал, причем от Тима. — Давай, куда нас сегодня определишь?

Обиделся, снова перешел на официальный тон. И наплевать на него, мне с ним детей не крестить. Определил нас Тим на четвертый квадрат, подальше от блондинки в платке, хотя народу заметно не хватало. Что ж, злоупотребления служебным положением даже здесь были.

— В общем, интересной она девушкой оказалась, — Дюс продолжил рассказ о Лизе, и видно было, что она ему действительно нравилась. — На филфак поступать хотела, как ты… Ты ведь знал?

Я помотал головой. Откуда, я же с ней не общался! Остальные детали опустим.

— Так вот, — продолжил Дюс. — У нее стихов уже на целый сборник…

Я слушал его и одновременно размышлял над тем, что сам-то вчера как-то впопыхах распрощался с Никой, и надо бы это исправить сегодня.

На дворе понедельник, а значит, она сейчас на работе. Вариантов для девчонок ее возраста в девяностых немного — в официантки с риском перейти в разряд ночных бабочек или неквалифицированный труд вроде стирки и уборки. Ну, газеты еще разносить. Но Ника уже со школы убирала по вечерам кабинеты в городской поликлинике, ее туда устроила бабушка, врач-терапевт. Договорилась с главным и начмедом, и девчонка после учебы протирала пыль, мела мусор и поливала цветы. Потом поступила в медуху и «повысила квалификацию» — устроилась санитаркой в БСМП, больницу «скорой». Там ей пришлось выносить за лежачими утки, мыть окровавленные операционные и обрабатывать бомжей. Как она это выдерживала, я не представляю. Да особо и не интересовался. Или в своем прежнем духе стебался по поводу бродяжнических ароматов и вшей.

Так, Ника говорила, во сколько она туда ходит и примерно во сколько заканчивает — надо встретить, устроить сюрприз. Купить шоколадку, Ника их любит, и букет гербер. Ей почему-то нравились именно эти простенькие цветы. Похлопал по карману, достал смятые купюры, пересчитал. Должно хватить, еще и останется — вот что значит не пробухать заработанное.

— Смотри-ка, никак что-то показалось! — Дюс аккуратно обкопал потемневшую деревяшку неестественной формы. — Не знаю, что это, украшение вроде… Часов пять бы дали.