Шарик едва заметно перекочевал в правую ладонь каталы, и если бы я не знал этот трюк, то точно бы не уловил — настолько отточенные движения были у гнилозубого. А потом, когда он отнял руки, я сделал вид, будто не удержался, и завалился, смахнув рукой наперстки, со звоном отлетевшие прочь… Катала от такой наглости не успел среагировать и наспех подсунуть шарик. Народ возмущенно выдохнул, кто-то предложил позвать милиционеров.

— Я тебя запомнил, сука!.. — еле слышно пробормотал аферист, и в следующую секунду шарик поскакал по серым бетонным плитам. — Ой, граждане, неувязочка! Неловкость моя, прошу извинить! И ты извини, пацанчик, забирай выигрыш! Может, еще разок? Я шарик поменяю, а то этот совсем уже, видимо, истаскался…

— Нет, спасибо, — я помотал головой, отсчитывая свои три тысячи и еще одну от первого настоящего выигрыша. И так же тихо, как катала до этого, произнес. — Я тебя тоже запомнил. Попробуешь мне что-то сделать, и тебя тут же накроет прокуратура. Или к следователю Терешенко тебя прямо сейчас отправить?

Из моего кармана аккуратно показался красный уголок, похожий на служебное удостоверение. Как у курсанта школы милиции, которых у нас в городе немало — это все знают. Или как у студента, который ушел в академ, а университетскую ксиву не сдал. Но кто об этом подумает, правда? Хорошо, что в те времена была мода на самые разные обложки, и обычные синие «корочки» благодаря этому стали красными.

— Ладно, пацан, разойдемся миром, — процедил тот сквозь свои гнилые зубы. — Ты меня не знаешь, я тебя не знаю. Идет? Все равно я не с вашего города…

Еще бы: местные должны знать, что грозный прокурор Терешенко — это молоденькая Маша, помощница следователя. Был бы ты в курсе, на три буквы меня бы послал. Вот только что-то гнилозуб не спешит уходить. Кажется, не дожал. Тогда так…

— Я сразу понял, что ты гастролер, — я продолжил, перейдя на еле слышный шепот. — Разрешение-то хоть получил? Или вместо следователя тебя Вано сдать?

Старая память вытолкнула наружу кличку забытого авторитета, державшего новокаменский центральный базар в начале девяностых. Чуточку импровизации, железобетонной уверенности и немного везения — и вот уже гнилозубый катала вытянулся лицом. Значит, я попал в точку. Клички местных авторитетов знают даже залетные. А то, что я сначала милицией притворялся, не суть важно — так тоже частенько бывало. И вашим, и нашим.

— Возьми все, — зашептал аферист. — А я сворачиваюсь и на автобус. Договорились?

— Мне чужого не надо, — я покачал головой. — Уходи, пока я не передумал. И мужику деньги отдай.