— Давайте в голову, — предложил я, выглядывая на горизонте нашу электричку.

Народу все равно оказалось довольно много, хоть мы и рассчитывали, что основная масса желающих умчится на двух предыдущих. А в головной вагон обычно стремился далеко не каждый, и там при определенной доле везения можно было даже сесть.

Старая потрепанная RVR с уже позабытым мной фирменным гулом обогнала нас, медленно тормозя. Раздалось тарахтение, знакомое всем, кто катался на таких электричках. Двери с шипением открылись, причем очень удачно — мы как раз были рядом.

— Давай! — скомандовал я, оценив обстановку.

Мы рванули в вагон, опередив остальных, успели занять широкие деревянные сиденья друг напротив друга. Нас было пятеро, оставалось еще свободное место, но к нам никто не спешил подсаживаться. Срабатывал инстинкт самосохранения — если я, Дюс и Илюха выглядели обычными парнями, то мрачный Саня и простоватый, но при этом широкоплечий Валерка вызывали желание держаться подальше. На всякий случай.

Вагон быстро заполнялся людьми, и вскоре почти все сидячие места были заняты. Пассажиры встали в проходе, причем на багажные полки почти никто ничего не ставил. У кого-то в принципе не было такой привычки, другие банально тревожились за сохранность имущества. Хотя опаснее всего, конечно же, было таскать вещи с собой — карманники, орудовавшие в пригородных поездах, ловко обчищали зазевавшихся граждан.

Кто-то не утерпел и сразу принялся разворачивать нехитрую снедь вроде вареных яиц и бутербродов с рыбой. По вагону поплыли непередаваемые ароматы. Мяукали котята, лаяли щенки, кудахтали куры и трещали волнистые попугайчики. Я и забыть успел, что только ни возили с собой пассажиры электричек в то время! И что, и кого. Какая-то бабулечка еле втащила в вагон внушительных размеров шелестящий мешок, от которого моментально пахнуло приторным разнотравьем. Кучка армян под руководством усатого отца семейства в кепке-аэродром заносила какую-то огромную коробку, чудом уместившуюся в проходе.

Зашелестел еле живой динамик, по которому машинист объявлял что-то важное, но абсолютно неразборчивое. Впрочем, мы и так знали, что в пути пробудем около трех часов. Многочисленные станции и полустанки еще вполне даже обитаемы, рядом куча сел и деревень, поэтому электрички останавливаются чуть ли не у каждого столба.

— Во сколько прибываем? — уточнил Дюс.

— В одиннадцать двадцать, — сообщил я.

— О, ништяк, быстро! — обрадовался Саня, и я чуть добродушно не рассмеялся.

Быстро — это почти три часа. Эх, а в новом тысячелетии «Стриж» будет справляться всего за один.