В названии «Шевроле» доктор забавно ставил ударение на второй слог. Еще он говорил про какую-то Тамару… Ах да, вспомнил, это тот же медицинский «рафик», только с более высокой крышей, их финская фирма Tamra производила для СССР и России. В начале девяностых таких много было.

Едва я открыл калитку, к «рафику» подкатил еще один, более древний — как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию», когда царя в дурку забирали. И мигалка у него оранжевая, это еще более удивительно. Сколько же лет этой машине?

— О, и ты здесь, Давидыч? — из второго «рафика» вышла полная женщина в белом халате, следом за ней широкоплечий парень-блондин. Водитель остался в машине. — Вдвоем с тобой работаем, третья бригада не приедет.

— Что так? — доктора переговаривались, пока мы шли через участок к дому.

— Бандиты на набережной друг друга постреляли, слыхал? — я напрягся, услышав неожиданную новость. — Менты бы только, заразы, приехали… А то все туда, у меня ощущение, набежали.

— Приедут, — сказал я. — Они мои данные записали, сказали ждать.

— Наивный! — тетка в белом халате аж всхрюкнула. — Можешь домой идти спокойно, они потом просто к тебе сами придут опрашивать. Или повестку пришлют. Хотя нет, не уходите оба — поможете.

— Мы-то поможем! — с готовностью ответил Валерка. — Опыт есть, табуреткой владеем!

Врачиха покосилась на него, но ничего не сказала, не оценив незатейливый деревенский юмор моего кузена.

В доме все было по-прежнему: воняло жутко и раздавались стоны. Доктор в прямоугольных очках склонился над лежащим на полу парнем, что-то сказал девчонке-медсестре, та закивала. Сам Давидыч подошел к недавнему буйному, который откинулся на спину, прислонился затылком к стене и все так же сидел на стуле. Только уже не плакал, а смотрел в пустоту.

— Готов, — констатировал врач, пощупав пульс и посветив фонариком по очереди в оба зрачка.

— Как это, готов? — я вытаращил глаза.

— А вот так, — цинично ответила вместо коллеги тетка, склонившаяся над Бэллой. — У них так организм работает, что не разберешь порой. Пьяные в окно пешком выходят и выживают, эти наркоманы то же самое. А мрут порой просто — резко и внезапно.

Дело дрянь, подумал я. Во-первых, что-то уж очень много смертей в моей новой жизни, так и съехать недолго. А во-вторых, нам теперь с Валеркой объяснений писать целый вагон. Мы же эту троицу нашли, и при нас, получается, этот буйный отдал богу душу. Если, конечно, господь таких принимает.

— И вот что опять за самодеятельность? — словно в подтверждение моих слов, в наркопритоне стало тесно.

Двое милиционеров в форме, один с укороченным «калашом». И третий — наш знакомый следак с рынка.