— Блин, Виталя, попутал! — напарник бандита опрометью помчался на выход, оттолкнув в сторону Жогина и его племянника. — А ну, сдрисните, шантрапа мелкая! Пошли вон!

— Лови их, что ты их гонишь? — снова крикнул Глухарь. — Блин, опять все самому делать!

Младшеклассники, они же «скорлупа» на уличном жаргоне, бросились врассыпную. Молоток, тот самый накачанный парень в футболке, помчался за одним из мальчишек, но тот легко ушел от недостаточно прыткого взрослого. А другой, воспользовавшись замешательством, поднял с земли камень и швырнул в окно. Снова звон разбитого стекла.

— Твою мать! Сюда иди! — от захлестнувшего возмущения Глухарь почти перешел на визг.

Ни он, ни Молоток не обратили внимание на звук приближающегося мотоцикла. А вот Жогин услышал, повернул голову и схватил за руку бросившегося было помогать бандитам племянника.

Черный спортивный байк, оглушительно взревев и распугав прохожих, понесся прямо по тротуару к крыльцу видеосалона. Мотоциклист в глухом шлеме остановил своего «коня», лихо крутанувшись на месте, и вытянул вперед руку. В последний момент Жогин увидел ствол пистолета и крикнул: «Ложись!»

Грохнул выстрел, еще один, потом третий. Молоток рухнул словно подкошенный, подломив под себя руки. Глухарь побежал, оборачиваясь на ходу, но мотоциклист, выжав газ, мгновенно догнал его, ударил колесом, бандит покатился по земле под крики случайных свидетелей.

Выстрел! Второй!

Глухарь застыл на асфальте, пару раз царапнув руками, под ним растекалась огромная лужа крови. Жогина оглушило испуганным воем выскочивших из салона зрителей.

— Тут кто-то есть, — прошептал Валерка.

Глаза болели, но уже меньше, и веки теперь хотя бы не слипались. Мы стояли в сенях, а из светлицы доносились приглушенные звуки. Еще я только сейчас почувствовал запах — смесь нечистот, курева и еще чего-то такого, напоминающего аптеку.

— Слышь? — вскинулся Валерка.

Раздался теперь уже отчетливый стон. Женский. И нет — не тот, который от наслаждения. В памяти всколыхнулись события минувшей ночи, которые отошли на второй план из-за всего махом произошедшего. Неужели это лежка маньяка, и он кого-то здесь мучает? Черт, как назло, рвотный спазм подступил к горлу. Я заглушил его усилием воли.

— Пойдем-ка проверим! — решительно сказал брат и шагнул к двери, широко распахнув ее.

В ноздри ударила все та же смесь запахов, только в разы сильнее.

— Милиция! — выпалил кузен, врываясь в светлицу.

И замер. Я вошел следом за ним.

На полу корчился полуголый парень в одних трусах неопределенного цвета, в теории бывших белыми. На теле у него можно было пересчитать все ребра, да и вообще он был похож на узника Бухенвальда. Длинные, давно не мытые волосы висели клоками, кожа была грязной, как будто он перед этим извалялся в луже.