Сейчас он корил себя как мог. Чёрт побери… Ведь знал же! Знал! Надо постоянно идти вперёд. Усовершенствоваться. Не почивать на лаврах былых заслуг. Это спорт! Не улучшаешься ты — улучшится твой соперник. Не прогрессируешь, завяз на прошлом уровне — спрогрессирует твой соперник и станет выше тебя.
К нему, в его родной город, приедут две валькирии, жадные до побед, и с этим срочно надо что-то делать…
Наконец-то решившись, Ксенофонтов окликнул Таню Малинину.
— Танюш, подойди на пять минут.
Таня прекратила кататься вместе со всеми и подъехала к тренеру с недоумённым видом.
— Нам нужно усилить тренировки, — подумав, сказал Ксенофонтов. — Сейчас начнём тренировать тройной риттбергер. Впереди у нас неделя. За это время нужно довести элемент до стопроцентной готовности. Я понимаю, это сложно и даже невозможно, но иначе никак…
— Что случилось, Игорь Борисович? — откинув светлые волосы со лба, недоумённо спросила Таня. — Вы говорили, нам и существующего набора нам хватит для победы на чемпионате.
— Уже нет. Моя вина. Зациклился на былом, — мрачно ответил Ксенофонтов. — Приедут две сильные гостьи из Екатинска. Одна фигуристка обладает таким же набором, как у тебя — сальхов и тулуп. Причём сейчас катается очень стабильно. Ты её знаешь, наверное, видела, это Марина Соколовская. Раньше у неё результаты здесь неважные были, но за год она спрогрессировала — постарался чертяка Левковцев. Вполне может побороться за медали и за чемпионство. Другая девочка — Люда Хмельницкая. Я про неё вообще не слышал раньше. Но она очень прибавила и обладает тройными лутцем и флипом. При чистом прокате по технике судьи поставят её гарантированно выше тебя. Чтобы стать чемпионкой, тебе нужен ещё один прыжок. Будем тренировать тройной риттбергер. На флип и лутц уже нет времени. С риттбергером у тебя будет пять тройных прыжков против их четырёх. И это будет точно победа.
— Но и у Хмельницкой тоже может быть пять прыжков, — заметила Таня. — Если у неё есть и флип, и тулуп, в короткой она сможет прыгнуть флип в каскаде, а лутц одиночным. И три в произвольной.
— Может, Таня… — вздохнув, ответил Ксенофонтов. — Но иного выхода у нас нет. Нам нужно усложняться. Иначе всё сольём к чертям. Все наши планы на твоё будущее полетят вниз. Готовься к риттбергеру. Попробуем сперва на удочке. Раскручивайся сначала двумя-тремя тройками назад-внутрь. Делай посильнее толчок. Всё получится! Верь в себя, Танюша! Не получится с первого раз — получится со второго, с третьего!
Прицепив Малинину на лонжу, Ксенофонтов выехал с ней на середину катка и велел разгоняться. Таня двумя подсечками набрала скорость, сделала одну тройку, тут же другую, почувствовав, что нужная скорость уже есть и начальное вращение тоже, после тройки скрестила левую ногу перед правой и мощно оттолкнулась правой ото льда, закручивая своё тело против часовой стрелки замахом левой. Ещё в воздухе почувствовала, что сырой, ненапрыганный элемент не получится.