— Молодец! Ты огромная молодец! — встревоженный Левковцев подкатил к Арине, думая, что ей нужна помощь, но она вежливо отстранила его руку и сама покатила к калитке.
— Я сама! Спасибо вам огромное, но я должна сама! — прошептала она пересохшим ртом.
И Левковцев понял. Она сейчас действительно, должна сама дойти до скамейки. Тогда прокат будет полностью засчитан её внутренним судьёй.
Первое, что Арина сделала, добравшись до скамейки, это взяла из рюкзака фляжку с водой и выпила чуть не половину. Только тогда более-менее дыхание нормализовалось и стало возможным хоть немного разговаривать. Одногруппники подходили, поздравляли, по-товарищески хлопали по плечу, выражая поддержку. Они опять увидели чисто исполненные лутцы, но уже в программе, и понимали, что Люська сделала очередной шаг вверх.
— Так… Ребята, я понимаю, что вы все хотите поздравить Людмилу и пожелать ей дальнейшей удачи, но тренировка у нас ещё не закончена, — строго сказал Левковцев. — Муравьёва! На старт!
В этот раз Арина опять почувствовала недостаток кислорода в крови, однако он переносился более легко, чем прошлый раз, и уже через пару минут полностью пришла в себя.
— Ты как? — Соколовская внимательно посмотрела на Арину, словно оценивая её состояние, и раздумывая, что ещё можно ожидать от Люськи. То, что она зашла на тройной лутц с гораздо большей силой, чем требовалось, не осталось без её внимания.
— Жить буду, — улыбнулась Арина.
Тем временем Зоя начала свой прокат. Пришла она на тренировку одетая совсем не по-спортивному, похоже, не переоделась со школы, но это очень шло ей. Плотные шерстяные колготки визуально удлиняли и без того длинные стройные ноги и делали их ещё стройнее на фоне белого льда, а короткая юбочка постоянно развевалась в потоке воздуха. Синий свитер с вышитым на груди белым оленем смотрелся модно и привлекательно. Во всяком случае, лучше, чем унылый спортивный костюм.
— А она хороша… — заметила Соколовская. — Немного работы над прыжками и пойдет вверх…
Это пожалуй что, первое хорошее признание Соколовской об одногруппнице…
.
Левковцев был сторонник трудового воспитания, а ещё он всегда держал своё слово. Отказаться от него было невозможно, иначе дети до конца жизни поминали бы об этом.
Поэтому в конце тренировки Арина с Мариной получили у технички ведро, швабру и тряпку. Дождавшись, когда все одногруппницы покинули раздевалку, приступили к мытью пола. Смотреть на это постороннему наблюдателю было было бы забавно, ибо ни та ни другая даже в теории не знали, как это делается. У олимпийской чемпионки Стольниковой уборкой квартиры занимались два робота-пылесоса, а иногда маман, раз в неделю по быстрому, наводившая марафет, между работой и готовкой. Маман в вопросах чистоты была довольно непривередлива, руководствуясь принципом «с глаз долой и ладно».