— Люда, это что такое было? — строго спросил Левковцев. — Ты конечно молодец, что исполнила тройной аксель, но зачем??? Зачем ты это делаешь?

— Я не знаю… — неуверенно пробурчала Арина, потупив голову и ковыряя носком кроссовка пол. — Я больше так не буду…

— Люда… У нас сегодня очень ответственный день был, — объяснил Левковцев. — Люди из горисполкома смотрели, с каким багажом мы едем на соревнования. Даже небольшой срыв, падение, травма… По шапке получили бы все. Сейчас на вас, как на очень перспективных спортсменок, можно у завода чуть побольше запросы сделать. Например, на импортную тренировочную одежду, коньки. Моя мечта — душевые кабинки у вас в раздевалке поставить. Люда… Это эгоизм, больше я никак назвать не могу! Нужно заботиться не только о себе, но и о коллективе! И это только первое. Второе. Я веду учёт ваших нагрузок. Сейчас я видел, что после тройного акселя ты просто бросила программу — у тебя не осталось сил на оставшуюся часть. Ты на прямых ногах по катку ехала, как впервые вставший на коньки любитель, потом коряво исполнила два вращения и всё. Знаешь, что поставили бы тебе судьи? Четвёрки, потому что по технике твоя программа разделилась на две части. Они бы и поставили ровно за половину. Я не зря плавно подвожу вас к сложности. В общем, так…

Левковцев помолчал, как будто прикидывая, что говорить дальше, потом продолжил, строго глядя на Арину.

— Чтобы больше никакого своеволия! Все элементы должны быть согласованы со мной. И ещё… Я хочу знать точно, что ты ещё можешь сделать в фигурном катании. Или на что у тебя есть задумки. Выкладывай.

— Ну… Эмм… — замялась Арина. — Я хотела бы выучить все каскады с тройными, с тройным акселем, четверной сальхов, тулуп, лутц и флип. И ещё риттбергерные каскады вторым прыжком.

— Чтооо? — Левковцев от изумления чуть не упал. — Это что, шутка? Ты хочешь учить всё сразу?

— Не-а, — покачала головой Арина. — Не шутка. Не сразу, конечно, но я думаю, это вполне возможно со временем. И ещё. Я обещаю, что не буду больше прыгать тройной аксель.

— Хорошо, договорились, можешь идти, — махнул рукой Левковцев. — Завтра катаем произвольную.

Когда Арина ушла в раздевалку, Левковцев поднялся в тренерскую и открыл сейф. Достал заветную бутылочку с надписью на этикетке «Армянский юбилейный», гранёный стакан и набулькал ровно половину. Поболтал коньяк в стакане, чуть понюхал и залпом выпил. Чёрт… Что тут можно сказать? Если б он сам сегодня не видел, на что Хмельницкая в принципе способна, нипочём бы не поверил её словам. Но триксель был. Он всё ещё стоял перед глазами. Мощный разбег, переступание на левую ногу, разворот, сильное торможение и… Левковцев постарался до малейших мелочей вспомнить, что было потом. Хмельницкая затормозила и всю энергию, накопленную во время разгона, перенесла с тормозящей левой ноги в правую, маховую ногу. Она мощно оттолкнулась, это очевидно. Но так отталкиваются и на двойной аксель. Маховая нога! Вот в чём дело, чёрт возьми! Она быстрее отработала маховой ногой. Передав энергию торможения с левой ноги на правую, Люда на доли секунды быстрее отработала правой ногой. Этих долей секунды хватило, чтобы она быстрее и мощнее зашла в группировку! Так она сумела скрутить ещё один оборот! В том-то и дело, что Хмельницкая не поднялась в воздух выше, чем обычно, и пролетела ни на сантиметр больше. В то же самое время она просто сделала три с половиной оборота.