Предыдущий кандидат, например, продержался совсем недолго. В начале встречи он с воодушевлением рассказывал о собственных достижениях и планах на будущее, а затем поинтересовался, собирается ли Дина после свадьбы продолжать работать в издательстве, словно ответ на этот вопрос был заранее очевиден. Когда она дала понять, что отказываться от карьеры не собирается, мужчина попытался объяснить ей, что семейная жизнь требует совершенно иных приоритетов, после чего остаток вечера прошёл в довольно прохладной атмосфере. Больше он ей не звонил, и Дина искренне надеялась, что хотя бы в этот раз её избавят от необходимости повторять одно и то же.
Следующие дни она посвятила работе, стараясь завершить все задачи, которые могли потребовать её участия во время отсутствия. К концу года накопилось немало вопросов, связанных с передачей рукописей американскому издательству, согласованием переводов и подготовкой новых проектов, поэтому Дине пришлось проверить документы, уточнить сроки и распределить обязанности между редакторами, чтобы ни один из процессов не остановился из-за её отъезда.
Мин Джи А помогла ей разобраться с оставшимися письмами и несколько раз напомнила, что некоторые вопросы вполне могут подождать до января, однако Дина предпочитала уезжать с чистым рабочим столом и не оставлять коллегам незавершённых дел. Только к вечеру двадцать третьего декабря она наконец убедилась, что ничего срочного не осталось, собрала вещи и отправилась на вокзал.
Поезд тронулся по расписанию, и за окном начали проплывать городские огни, постепенно уступая место заснеженным улицам и редким домам. Дина устроилась у окна, проверила сообщения на телефоне и ответила Мин Джи А, которая сообщила, что в офисе всё спокойно, а редактор Ли Хена получил очередные исправления рукописи. Прочитав последние уведомления, она убрала телефон и откинулась на спинку сиденья, надеясь хотя бы несколько часов провести без мыслей о работе и предстоящем семейном вечере.
Дина развернулась и быстрым шагом направилась прочь; по дороге она перехватила официанта с подносом шампанского, взяла бокал и вышла на балкон. Морозный ветер ударил по открытой коже, заставив её покрыться мурашками, но холод почти не отвлекал от того, что творилось внутри. Сердце колотилось так, будто она только что пробежала несколько этажей по лестнице, а внизу живота тянуло от злости и унижения. Дина никак не могла уложить в голове саму мысль: Самуэль обсуждал брак с ней — с её собственной матерью. Неужели этот паршивец решил, что таким способом сможет довести её до белого каления? Если он рассчитывал, что она проглотит подобное молча, его ждало разочарование.