Вечер складывался не совсем так, как рассчитывала Лилия. Она успела несколько раз упомянуть достоинства дочери, её образование, положение в издательстве и самостоятельность, всякий раз подводя разговор к тому, насколько удачным мог бы оказаться брак с Самуэлем. Тот принимал похвалы с вежливой улыбкой, но всякий раз, когда речь заходила о свадьбе, переводил разговор на деловые вопросы или интересовался мнением других гостей, не позволяя Лилии получить прямой ответ.
Дина покинула гостиную задолго до того, как мать решила, что её отсутствие стало достаточно заметным, чтобы оправдать поиски. Однако оставить Самуэля одного среди гостей Лилия не могла: он был одним из главных людей этого вечера, и попытка увести его за собой в поисках дочери выглядела бы по меньшей мере невежливо. Ближе к полуночи, после того как детям раздали подарки, гости начали постепенно прощаться. Лилия воспользовалась моментом, чтобы напомнить Самуэлю о приглашении на рождественский завтрак и выразить надежду, что в более спокойной обстановке он сможет наконец познакомиться с Диной поближе.
Самуэль поблагодарил её за приглашение, но сослался на заранее запланированные дела и пообещал приехать до Нового года, если позволит расписание. Он произнёс это настолько учтиво, что Лилия не смогла упрекнуть его в отказе, хотя по её лицу было заметно, что подобный ответ её не устраивает. О браке в тот вечер больше не говорили.
Утром двадцать пятого декабря за завтраком воцарилась почти полная тишина, нарушаемая лишь редкими звуками металлических приборов, соприкасавшихся с фарфоровыми тарелками. Дина сидела напротив матери, стараясь не встречаться с ней взглядом, поскольку прекрасно понимала: вчерашний вечер не закончился для Лилии так, как ей хотелось, и разговор о Самуэле неизбежно возобновится.
Эмиль не испытывал к падчерице особенной привязанности, однако относился к ней с уважением, которого она, по его мнению, заслуживала. Дина никогда не пыталась пользоваться его положением, не просила денег на личные расходы и не стремилась извлечь выгоду из фамилии, которую общество связывало с его семьёй. Она сама построила карьеру, сама обеспечивала свои потребности и, насколько Эмиль мог судить, не нуждалась в том, чтобы кто-либо устраивал её жизнь за неё. Возможно, именно поэтому он не вмешивался в её отношения с матерью: он не считал себя вправе решать за взрослую женщину, даже если эта женщина была его падчерицей. Лилия дождалась, пока завтрак подойдёт к концу, и отложила приборы.
— Дина, тебе нужно встретиться с Самуэлем и обсудить условия брачного контракта.