Тварь ещё не вошла в квартал, а её аура уже щупала нас, как кот лапой щупает воду.

Диана

Реальность — штука жёсткая. Она не гнётся послушно, как ветки Игорька, и редко стелет соломку там, где собираются падать неосторожные молодые волчицы.

Никакого багрового корня не было. Игорёк дремал глубоко под землёй, так и не получив от Дианы приказа.

Не было никакого весёлого трёпа от Дианы по рации. Был только короткий, захлебнувшийся визг, который оборвался тяжёлым, сочным ударом — это Диана в полёте встретилась головой с чугунной трубой пожарного отлива. Удар сорвал с неё гарнитуру, закрутил волчицу волчком и швырнул вниз.

Ей повезло — если в этой ситуации вообще уместно слово «везение». Она приземлилась не на голый асфальт, а в узкий проулок за углом гостиницы, прямо на гору чёрных пластиковых мешков с мусором, которые местный дворник лениво складировал у чёрного входа. Мешки смягчили падение, но Диана этого уже не почувствовала.

Она лежала ничком, уткнувшись лицом в мокрый полиэтилен. Белый хвост безжизненно вытянулся в грязной луже, собирая масляные пятна. На виске, прямо под слипшейся челкой, стремительно наливалась огромная лилово-чёрная шишка. Кожа лопнула, и струйка тёмной крови медленно стекала по щеке, смываемая безразличным дождём.

Она была вырублена наглухо. Из тех нокаутов, после которых приходят в себя уже под капельницей и ещё три дня не могут вспомнить собственное имя.

Её гарнитура, сорванная ударом о трубу, валялась в трёх метрах, наполовину утонув в жиже. Но динамик не молчал.

На разбитом пластиковом корпусе, прямо поверх эмблемы КМН, устроился тот самый фиолетовый огонёк. Он лениво пульсировал, и с каждым его вздохом в динамик лился безупречный, живой, сочный голос Дианы:

«Я упала с позиции, это юридически разные вещи!.. Ненавижу эту охоту…»

Закончив разговаривать с Ярославом и имитировать иные звуки, Огонёк тихо хихикнул. Уже не в голове у Дианы, а в сыром воздухе подворотни. Звук вышел дребезжащим, но очень довольным.

Над его головой иллюзорная Диана-морок взбиралась по трубе, готовясь сменить на посту настоящую Диану. Никто не заметил подмены.

Позиции. Час двадцать

Первым посыпался сектор А.

— Альфа, снайпер-два, — зашелестел эфир. — У меня тепловизор чудит. Угол гостиницы… он гнётся. Стена уходит вправо и вверх одновременно. Так не бывает, там прямой бетон.

— Снайпер-два, принял. Не бывает. Игнорируй, — ответил я.

— Альфа, пост шесть! — Голос звенел на грани паники. — Вижу тепловой силуэт. Человек. Стоит в трёх метрах от меня, на моей крыше. Держу на прицеле. Эй! Руки поднял, быстро! Руки, я сказал!.. Не реагирует. Не шевелится. Вообще. Температура тела тридцать шесть и шесть, идеальная, как в учебнике…