Розовая сказка умерла. Осталась только Соня, глупая медсестра, которую использовали все, кому не лень: Ярослав — как курьера с доставкой, судьба — как боксёрскую грушу.

— Мамочка… — прошептала она сама себе.

И тут земля перед ней вздыбилась.

Софья взвизгнула и отпрыгнула, чуть не поскользнувшись. Размокшая дорога разошлась с влажным чавканьем, и из-под неё, вежливо раздвинув грунт, вылез огромный полый корень — багровый, толщиной с канализационную трубу. Крышка-кора откинулась, и из корня, как пассажир бизнес-класса из гиперлупа Илона Маска, выпорхнула Диана-Мелкая.

— Уф. Можно было бы и помягче, — сообщила волчица, изящно приземлившись на ноги. — Игорёк, сыночек, в следующий раз проветри салон. Почему у тебя там пахнет как в погребе у деда-самогонщика? Опять что ли Корней на своем кресле катался?

Корень виновато булькнул и уполз обратно под землю.

Белые уши Дианы моментально прижались от сырости, хвост намок и потерял половину своей пушистой гордости, но глаза горели привычной дерзостью. Она неторопливо, вразвалочку, преградила Софье дорогу.

Софья попятилась. Ладони сами легли на живот. Жест, который она за последний час довела до автоматизма.

— Ты… ты пришла меня добить? — просипела она. — Давай. Только быстро.

— Расслабь булки, драматургия, — Диана поморщилась. — Если бы я хотела тебя добить, то уже укладывала бы твои органы в дождевик и прикидывала бы цену. Я перетереть пришла.

Голос волчицы звучал неожиданно ровно. Без коридорного шипения, без лозы по лодыжкам. Софья замерла, не веря.

— Слушай сюда, подруга, и не перебивай, — Диана сунула руки в карманы толстовки. — Ты меня своими шпионскими играми выбесила знатно. Честно? Я пару минут назад прикидывала, влезешь ты в Пушка целиком или придётся складывать пополам. Но вот какая штука… — она кивнула на Сонин живот. — Волчонок там, внутри, твоих косяков не совершал. Он вообще никого не спрашивал, хочет он рождаться в этом дурдоме или нет. А отдавать кровь Волковых Андреевой на опыты… ну это, извини, вообще не вариант. Эта тётка коньяк из горла жрёт и томографы замуж выдаёт. Представь, что она сделает с живым Волчонком.

— Но Ярослав сказал… — губы Софьи затряслись. — Он сказал аборт. Сегодня. Или меня…

— Я знаю, что он сказал. Я под дверью стояла, у меня слух лучше, чем у ФСБ, — Диана вздохнула и почесала мокрое ухо. — Смотри. Ярик, он как чугунная сковородка. Вспыхивает мгновенно, орёт, дымится, всех строит рядами. Кто не построился, тому кулак по морде и кусь по жопе. А потом остывает, и на нём снова можно жарить блины. Дай мне пару дней. Я с ним поговорю, когда он допьёт свою поминальную водку и перестанет сверкать Бездной из глазищ. Найдём другой выход. Не идеальный, но живой.