Дядя Боря стоял, глядя на свежий холм земли, и его губы мелко дрожали.

— Это я виноват, Ярик… — его голос прозвучал глухо, надтреснуто. — Это я показал Ритке чертежи… Рассказал про тайный ход в подвале. Она ведь плакала, просила… Говорила, что переживает за детей. А я, старый дурак, поверил. Пожалел её. Это я её убил, Ярик. Я предал Стаю.

Он замолчал, судорожно сглотнув, и зажмурился, вжав голову в плечи.

Дядька ждал приговора. Ждал, что я сейчас либо вышвырну его за фиолетовый купол прямо под ледяной шторм, либо выпущу Призрачные Когти и вскрою ему горло прямо здесь, у свежей могилы его сестры.

Вместо этого я молча полез в карман пальто, достал оттуда тяжёлую серебряную флягу с крепким, обжигающим горло пойлом и открутил крышку. Это была настойка из плодов Игорька, которую совместными усилиями забодяжили Диана и Лера.

Сделал один глубокий глоток, чувствуя, как огонь разливается по пищеводу, а затем неторопливо плеснул немного алкоголя на свежую базальтовую плиту.

После чего я силой впихнул флягу в трясущиеся, холодные руки опешившего дяди.

— Пей, — коротко приказал я.

Борис непонимающе моргнул, посмотрел на флягу, затем на меня, сделал короткий глоток и закашлялся, вытирая слезящиеся глаза.

— Волк никогда не винит овцу за то, что она испугалась грозы и побежала в лес, — спокойно, но жёстко произнёс я, глядя на бушующую за барьером стихию. — Волк винит только себя. За то, что плохо закрыл загон, проглядел дыру в заборе и вовремя не почуял запах чужого охотника. Ты не предатель, дядь. Ты просто человек, который поддался слабости и сделал глупость. А я — Альфа этого рода. И то, что в моё Логово пролезла чужая гнилая магия — это исключительно мой просер. Моя личная вина.

Я сделал шаг ближе и положил свою ладонь на его поникшее плечо, слегка сжал пальцы.

— Рита уже заплатила за этот урок самую высокую цену. И если ты сейчас сломаешься, начнёшь топить себя в жалости и соплях, то её смерть будет абсолютно напрасной. Ты главный инженер моей Стаи, Боря. Без твоих мозгов и расчётов всё это Логово рухнет при первом же серьёзном артобстреле. Так что вытирай сопли, бери себя в руки и иди работать. За двоих.

Дядя Боря вздрогнул, когда его выдох превратился в густое облако морозного пара. Он поднял глаза и замер: моё лицо оставалось прежним, но глазницы полностью затопила непроглядная, клубящаяся Бездна.

В этот момент я говорил не как благородный глава аристократического Клана. Я говорил как Высший Хищник, у которого посмели украсть добычу прямо из тарелки.

— Эта тварь с жёлтыми глазами возомнила себя вершиной пищевой цепи, — тихо, с леденящим душу эхом произнёс я. — Она сожрала ману Адлера. Сожрала Ядро моей тётки. Влезла на мою территорию и осквернила мой дом. Я клянусь тебе, дядя: я найду эту перекормленную скотину. Я лично вырву её Ядро из груди. И я буду пережёвывать его так долго, медленно и громко, чтобы Рита на том свете это услышала.