— Я за старшую? — быстро спросила она.

— Да. Охраняйте дом. Никого не выпускать, никого не впускать. Демид, запечатай запасные выходы намертво. Лиза, помоги ему укрепить плиты.

Я посмотрел на притаившуюся в тени колонны эльфийку. На ней было чистое (когда успела переодеться?) платье горничной, а в руках уже тускло поблёскивали ледяные стилеты.

— Лири. Если отойдёшь хоть на шаг от спальни моих жён, то лично скормлю твоё сердце Пушку. Головой отвечаешь за них и за детей.

— Будет исполнено, Хозяин, — холодно и вежливо ответила эльфийка, растворяясь в полумраке подвала.

…Я вышел на широкое крыльцо особняка.

Снаружи бушевала буря. Ледяной ливень стеной хлестал по земле, превращая ухоженный газон в грязное месиво. Порывы ветра швыряли пригоршни воды мне в лицо.

Я повёл плечами. Одним лёгким движением развязал пояс и сбросил махровый халат прямо на мокрые доски. Оставаться в человеческой шкуре не имело смысла.

«Первородный Облик», — мысленно скомандовал я своему Желудку.

Тьма отозвалась тяжёлым голодным толчком в груди. Чёрная дымная сила хлынула наружу, окутывая тело плотным коконом. Но вместо того чтобы дать ей разрастись до размеров исполинского чудовища, я стиснул зубы и начал сжимать её, вколачивая внутрь и заставляя уплотняться до предела.

Через секунду на мокром крыльце стоял крупный чёрный волк. Не гигант, чуть больше матёрого вожака, но его тело состояло из плотных клубов тени. Каждый шаг отзывался глухим гулом, словно я весил несколько тонн. Из приоткрытой пасти валил густой фиолетовый пар, а глаза горели ровным ядовитым светом.

Я спрыгнул с крыльца. Лапы мягко погрузились в грязь.

Новая форма обострила чувства до предела. Я опустил морду к сливу, связанному с тайным ходом. Дождь смывал все обычные следы, но перед чутьём Волка он был бессилен.

Я закрыл глаза, отсекая лишнее. Шум воды, запах мокрой земли, гарь от недавней битвы — всё отступило. И сквозь этот плотный заслон я наконец уловил нужный след.

Едва уловимый, едкий аромат лаванды, смешанный с резким медным запахом — почерк барона Адлера. Ледяная вода не могла до конца смыть его зелье, оставившее невидимую глазу, но чёткую дорожку силы.

Я открыл глаза и оскалился, обнажая клыки, созданные рвать чужие души. Из горла вырвался короткий рык, от которого задрожали стёкла в особняке.

Одним мощным прыжком я перемахнул через высокую ограду и скрылся в тёмной стене пролеска.

Охота началась.

p.s. от автора:

Народ, тут такое дело. У меня родилась одна немного безумная, но, как по мне, огненная идея, и мне очень нужно ваше мнение.